– Ты все четыре столетия боишься её?

– Я попал в Игру в страхе перед встречей с Сюзанной, и это не изменилось. А Игротехники потворствуют моей трусости. Видишь ли, я один из их питомцев. Игрок-основатель, который привлекает внимание, совершая героические поступки, а не вызывает публичную жалость. Большую часть времени, по крайней мере. Иногда я выставляю себя дураком, но Игротехники делают всё возможное, чтобы замять тему, да и население Игры, похоже, тоже пытается сохранить всё в тайне. Я полагаю, людям нравится видеть безупречных, благородных героев, поэтому они старательно стирают любые грязные следы с образа легенды.

– Ага, – пробормотала я. Ох, как я его понимала. Ястреб всегда был моим героем. Любое плохое слово о нём я пропустила бы мимо ушей.

Ястреб вздохнул.

– Похоже, мифы живут собственной жизнью. В любом случае, после встречи с Сюзанной я разлюбил поклонниц. Решил, что мне лучше быть одному, чем постоянно играть роль, и снова вернулся к жизни на Небесах. При посещении других миров я продолжал изображать Ястреба Непобедимого, но с поклонниками вёл себя вежливо и отстранённо. Я сосредоточился на охоте и пытался побить все рекорды Игры. В целом было весело. Я провёл четыреста лет в образе бессмертного легендарного героя.

Ястреб помолчал.

– Так странно обо всём вспоминать. Мои родители твердили, что надо больше гулять на улице, а сами погибли в той нелепой аварии. – Печаль исказила его лицо. – Может, сиди они больше дома, то попали бы в Первую волну и были бы сейчас живы.

Я молчала. Понятия не имела, что сказать.

– Некоторые Игроки-основательницы меняли партнёров, но они знали настоящего Майкла и не обращали на меня внимания. А я не думал заводить новые отношения, пока не нанял тебя и Натана.

Ястреб улыбнулся.

– Когда ты преодолела первый шок от встречи со мной, мы начали нормально общаться. Я рискнул и рассказал тебе о своём детстве, о травле, почему я начал прятаться в спальне и играть в компьютерные игры. Ты не смеялась надо мной. Ты рассказала, как жила в общежитиях, как чудесно было поселиться в свою комнату и почувствовать безопасность. Думаю, ты чувствовала то же, что и я, когда был ребёнком. И я подумал, а вдруг наконец встретил девушку, которая сможет принять меня настоящего.

Он перевёл дыхание.

– Когда я решил на несколько дней разморозиться для охоты за террористом, то понял, что это возможность встретиться с тобой как Майкл. Да, был риск снова получить отказ, но другой такой шанс мог и не выпасть. Если бы я встретил девушку в Игре и предложил бы нам обоим разморозиться, чтобы она могла встретиться с Майклом, эта девушка, зная Ястреба, стала бы изучать меня настоящего, судить и сравнивать с игровым образом – и не в пользу Майкла.

Он наклонился, в упор глядя на меня.

– Ты не такая, Джекс. И ты жила в реальности, поэтому я мог встретиться с тобой как случайный незнакомец. Я не ожидал, что ты разгадаешь, кто я. И ещё более не ожидал, что ты примешь Майкла, но отвергнешь Ястреба. Но должен же существовать способ преодолеть это и убедить тебя, что нам надо узнать друг друга поближе. Нет никакой дыры в четыре столетия. Нет никакого Ястреба. Есть только неуверенный восемнадцатилетка, которого заморозили во времени.

Я недоумённо покачала головой.

– Ты казался очень уверенным в стычке с Томасом.

– Мне легче бороться, чем общаться, – сказал Ястреб. – Ты видела неумелую попытку флирта. Есть и кое-что другое, с чем я тоже борюсь. Когда ты узнаешь меня больше, то поймёшь, что я имею в виду.

– Даже если я не буду обращать внимания на легендарного Ястреба и пропасть в четыре века, ты всё равно останешься Игроком-основателем, а я – никем. Ты живёшь на Небесах, а мне туда не попасть.