Ну и я не стал медлить — быстро сократил дистанцию до единственного вооруженного соперника, и изобразил удар сверху вниз. Противник умело принял мой меч на щит, и попытался ответить, но упустил из виду второй клинок, который я хоть и с трудом, но удерживал в левой руке, вместе с кожаной петлёй щита — та позволяла проделать подобное.

В общем, я сделал движение, словно собираюсь достать поединщика этим вторым клинком. Конечно же у меня ничего не вышло, однако пользу мой выпад все же принёс. Гладиатор отступил, и столкнулся со своим товарищем.

Тут уж я не стал терять время, и обрушил на противника град ударов. Нанёс колющий удар в голову, затем секущий — по ногам. Отбил щитом неловкий замах, всё же выронив при этом второй меч, и снова ударил. Брызнула кровь, и гладиатор вскрикнул, роняя оружие. Нет уж, живым тебя я не оставлю, иначе распорядители придумают еще какую-нибудь гадость. Сами виноваты, что не стали сражаться друг с другом. Ещё и меня втянули в эту мерзость.

Нанеся ещё один удар, я отскочил назад, прикрываясь щитом. Осмотрелся. Мой несостоявшийся напарник катался по земле, и пытался левой рукой зажать глубокий порез на правом плече, а его противник крутился рядом, делая один выпад за другим — все мимо. Слева, раскинув руки, лежал труп ещё одного гладиатора, только что убитого мной.

Короткие мечи мне не приходилось метать, а вот большие самодельные ножи и мачете — да. Поэтому мой бросок вышел удачным — острый клинок угодил точно в бедро противника. Арену огласил крик боли, который потонул в дружном рёве зрителей. Ну, вот и всё. На ногах остался только я, и два раненых гладиатора сейчас не представляют угрозу. Один скоро истечет кровью, второй точно не сможет подняться. Победитель очевиден. Осталось лишь узнать, что делать с ранеными.

Да, в этот раз я принял условия игры. Чтобы быстрее завершить то безумие, что здесь происходит, и наконец очутиться в своей комнате. Где смогу спокойно обдумать, как наказать старого Джамеса.

Дабы узнать, чего желают зрители, я замер на одном месте и вскинул руки вверх, словно бы вопрошая — как поступить? И тут же был оглушён рёвом:

— У-бей! У-бей! У-бей!

Что ж, это сделка. Свобода Лады за жизни этих гладиаторов.

Подобрав меч, я приблизился к несостоявшемуся напарнику, и одним ударом оборвал уже начавшуюся агонию. А затем под одобрительные крики зрителей шагнул к последнему гладиатору. Не надеясь, что он услышит мои слова, произнёс:

— Нужно было всего лишь вырубить своего противника. Даже не убивать, только отправить в беспамятство. А теперь ты умрёшь.

Коротко ударив кромкой щита по незащищённым коленям противника, я заставил его отвести свой щит, и стремительным выпадом вонзил клинок в открывшуюся шею. Этого хватило, чтобы завершить бой. Уже не спеша, вытер лезвие о торчащую из под кожаной брони одежду, и поднялся, вскинув меч вверх.

— Альфа! — выкрикнул кто-то, нарушив образовавшуюся тишину. Я даже смог увидеть того, кто кричал — мой новый знакомый, вольный гладиатор. Он даже помахал мне рукой. А затем трибуны несколько раз проскандировали:

— Альфа! Альфа! Альфа!

Ну а я, всё ещё удерживая клинок над головой, и отведя руку с щитом в сторону, неспешно двинулся к той двери, через которую вышел на арену. Второй шаг к спасению Лады сделан. Затем потребуется третий, и четвертый, который, по моим расчётам, должен будет привести к освобождению подруги. Ну и этого Деймоса, если этого попросит Лада.

Усталость. Она навалилась, едва я покинул арену. Ощутив её на плечах, не говоря ни слова вручил оружие сопровождающему, и так же молча двинулся по коридору. В Бездну эти бои, и плевать, сколько кредитов заработал сегодня. Сейчас приму душ, и спать. Всё остальное потом.