Жонкиль лишилась дара речи. Она смотрела на своего приемного отца непонимающими глазами. Что он говорит? Он сумасшедший? Роланд — его племянник! Роланд — лишенная наследства «паршивая овца» семьи Риверсов, чье место она заняла? Это не может быть правдой. Однако почему Роланд стоит рядом с ней и молчит? Почему он не делает ни малейшей попытки отрицать такие смехотворные заявления?

— Прочитай эту телеграмму, Жонкиль. Ты убедишься, что я говорю правду.

Автоматически она взяла тонкий листок бумаги, который он протянул ей. По мере того, как она читала, краска, которая заливала ее щеки, когда она взяла своего мужа за руку и так гордо стала с ним бок о бок, медленно сползала с ее лица. Несколько саркастических слов отпечатались в ее мозгу, вероятно, навсегда.

«Жонкиль — моя жена. В течение следующей недели мы будем в отеле «Палас», Торки. Надеюсь, вы довольны таким воссоединением со своим любящим племянником. Роланд Чартер».

Так и было написано, слово в слово, черным по белому. Роланд Чартер был племянником Генри Риверса.

Жонкиль все еще не проронила ни единого слова, хотя мозг ее работал лихорадочно. У нее пересохло в горле.

Снова до ее сознания дошел голос человека, которого она называла отцом.

— Ты вышла замуж за мошенника, корыстного мошенника, бедная наивная девочка. Ты очень молода и доверчива, а бабушка и я хотим простить твою слабость. Но ты, конечно, заслужила то, что произошло с тобой! Очень дурно, безнравственно с твоей стороны так обмануть нас, убежать и экспромтом выйти замуж за человека, которого ты совсем не знаешь.

Но до того, как Жонкиль собралась с силами, чтобы ответить, раздался необычайно усталый голос Роланда.

— Пожалуйста, дядя Генри, не тратьте время на упреки Жонкиль. Она ни в чем не виновата. Я беру на себя всю вину. Я склонил ее к этому, заставил ее выйти за меня замуж.

— Воспользовался ее неопытностью, ее влюбленностью, подлец! — процедил Генри Риверс сквозь стиснутые зубы.

Жонкиль стремительно повернулась к Роланду, вглядываясь в его лицо и надеясь, что он опровергнет все эти ужасные, поразительные факты. На какую-то долю мгновения их взгляды встретились, и он отвел глаза в сторону. Краска начала медленно проступать на его лице сквозь загар. Вся его поза свидетельствовала о том, что он виноват.

Жонкиль смяла телеграмму в руке. Речь наконец вернулась к ней.

— Роланд, — произнесла она надтреснутым голосом. — Роланд, ради Бога, что все это значит? Это правда? Ты — племянник отца? Да, ты назвал его «дядя Генри»... Роланд, почему ты не сказал мне? Почему ты скрыл это от меня?

— Я отвечу тебе, — прервал ее мистер Риверс. — Он скрыл это от тебя и уговорил тебя тайно выйти за него замуж, потому что он хотел отомстить мне за то, что я лишил его наследства. Он выглядит сейчас виноватым — сейчас, при тебе, — но до того, как ты пришла, он насмехался надо мной, упивался тем, как здорово он рассчитался со мной.

— О! — простонала Жонкиль, прижимая руки к вискам. — О, прошу вас, не надо!

Роланд женился на ней ради мести, просто для того, чтобы отплатить дяде! Это какая-то ошибка. Это все похоже на дешевую мелодраму. Так не бывает в жизни.

— Я не думаю, что он возьмет на себя труд отрицать это или оправдывать себя, — добавил мистер Риверс мрачно. — Он сделал то, что хотел, а теперь ему, без сомнения, все равно, что будет.