Ни один из этих смутных звуков не ускользнул от опытного уха Лайзы: это был охотник-дикарь, а следовательно, человек, привыкший к безлюдью, ночной путешественник, и никаких тайн не существовало в ночи и безлюдье ни для его зрения, ни для его слуха. Он слышал, как танреки с хрустом грызут корни деревьев, узнавал шаги оленя, направляющегося к привычному источнику, улавливал биение крыльев летучей мыши на прогалине. Два часа прошли, и эти звуки не нарушили его неподвижности.

Удивительнее всего было то, что, хотя в этом месте собралось около двухсот человек, здесь царило полное безмолвие и, казалось, совершенное безлюдье. Двенадцать негров Лайзы лежали на земле ничком, и даже он сам не мог разглядеть их во тьме, особенно густой под деревьями; хотя иные из его бойцов заснули, даже во сне они, казалось, не забывали об осторожности и сдерживали почти неслышное дыхание. А сам Лайза стоял прислонясь к гигантскому тамаринду, гибкие ветви которого свисали не только над дорогой, огибающей скалы, но и над пропастью по другую сторону дороги; самый зоркий взгляд не различил бы негра на фоне могучего ствола — он сливался с ним благодаря ночной тьме и цвету своей кожи.

Так, в молчании, не шевелясь, Лайза провел около часа, пока не услышал, что сзади по каменистой земле, усыпанной сухими ветками, к нему подходят люди; впрочем, идущие и не скрывались; Лайза обернулся, не испытывая никакой тревоги, — он понял, что к нему подходит патруль. В самом деле, глазами, привыкшими к темноте, он вскоре различил человек шесть или восемь во главе с Пьером Мюнье. Лайза узнал его по одежде и высокому росту.

Лайза отделился от дерева, к которому он прислонялся, и направился к подошедшим.

— Итак, — спросил он, — люди, посланные вами в разведку, вернулись?

— Да, они сообщили, что нас преследуют англичане.

— А где они?

— Час тому назад остановились между Срединной горой и истоком Креольской реки.

— Англичане идут по нашим следам?

— Да, надо полагать, завтра мы о них услышим.

— Нет, раньше, — ответил Лайза.

— Почему раньше?

— Потому что, если мы отправили своих разведчиков в их лагерь, англичане сделали то же самое.

— И что же?

— А то, что поблизости бродят люди.

— Откуда вам это известно? Вы слышали их голоса, вы распознали их следы?

— Нет, но я услышал бег оленя и по скорости, с которой он мчался, понял, что он кого-то испугался.

— Итак, вы полагаете, что кто-то бродит вокруг?

— Я убежден в этом… Тихо!

— Что?

— Слушайте…

— Да, я слышу шум.

— Это полет турача, он за двести шагов от нас.

— Откуда он летит?

— Оттуда, — Лайза указал в сторону купы деревьев, вершины которых поднимались из ущелья. — Вон, видите, — продолжал негр, — он сел в тридцати шагах от нас, по другую сторону дороги, которая проходит у подножия скалы.

— Вы думаете, что его спугнул человек?

— Один или несколько, — ответил Лайза, — не могу сказать точно, сколько их.

— Я не об этом спрашиваю. Вы думаете, что его спугнули люди?

— Звери инстинктом узнают себе подобных и не пугаются их, — ответил Лайза.

— Итак?

— Они приближаются… Тихо, вы слышите? — произнес негр, понизив голос.

— Что это? — спросил старик, приняв ту же предосторожность.