«О, да. Он видел!» — усмехнулся про себя Лён, ведь Лембистор был в курсе всех его подвигов.

Они дождались, когда Мик и Карсон скроются из виду, пробираясь ползком вдоль забора, и тогда Лён обернулся к Рипу.

— Смотри, не протрепись о том, что видел. — предупредил он.

— Не протреплюсь! — в восторге пообещал тот.

Лён обвёл руками себя и своего спутника, создав вокруг завесу незаметности. Невидимыми они не стали, но взгляд любого наблюдателя не задержится на них, пока они будут неподвижны. И даже при движении они будут выглядеть, как смазанное изображение, перемещающееся рывками.

Далее Лён стал осторожно двигаться, оглядываясь по сторонам и ожидая появления из-за здания охранников. Те что-то медлили — очевидно, Мик и Карсон поползли за дом и сами занялись орангами. Тогда был резон проникнуть в особняк. Так что Лён направился прямо к металлическим воротам.

Как следовало ожидать, вход был заперт на замок, и при ближайшем рассмотрении выявилось, что замок был электронным и управлялся, скорее всего, из дома. Тогда тут должны быть камеры наблюдения.

Внимательно осмотревшись, Лён увидел одну такую — она неподвижно смотрела на вход.

— Они нас видят? — нервно спросил Рип.

— Они видят пятно у входа. — ответил Лён, гадая про себя: а точно ли камеры не видят их?

— Скажи волшебное слово! — возбуждённо предложил Рип, глядя на Лёна слегка сумасшедшими глазами.

Волшебное слово ему скажи! Всё он знает! Скажи вот сам — небось, тоже умеешь колдовать!

— Открыть. — произнёс Лён, и замок ворот, тихо крякнув, раскрылся, отпуская створки. А вдруг сейчас сигнализация там, на наблюдательном посту заголосила? Ведь с современной техникой магические пассы иногда откалывают такие номера!

Двое бесшумно проникли во внутреннее пространство особняка и далее серыми тенями потекли по скошенной траве. Выходить на асфальт было неосмотрительно — так они будут заметны охране, а на фоне пожухлой травы два серых пятна выглядят более размыто.

Фигурные деревянные столбики перил широкого крыльца уже были над их головами, когда из дома вышел ещё один оранг в беретке.

Лён с Рипом прижались к земле и наблюдали, как рыжий громила, не обращая на них никакого внимания, прошёл мимо. Что-то деловито бормоча себе под нос, он направился к стоящему поодаль простому кирпичному строению, на вид напоминающему сарай и никак не гармонирующему с нарядным домом.

Пока он там возился с ключами, оба лазутчика прошмыгнули в открытые двери.

Обстановка широкого холла была богатой — прекрасный паркет, обшитые дубом стены, пальмы в кадках, гравюры на стенах, красивые шторы, ковры на полу. Но на всём этом лежал отпечаток чужого присутствия: в ковёр въелся пепел, по углах валялись окурки, на лакированном столике лежали объедки, на портьерах грязные пятна от лап. Всё же оранги как были животными, так и остались ими.

Рип вдруг молча ткнул Лёна в бок, и тот увидел, как из боковой двери вышел худой человек в обтрёпанной одежде. Он с трудом тянул большой пластиковый мешок, наверно, с мусором. Человек, не видя их, дотащил свою ношу до двери и стал сволакивать по ступеням вниз. На пороге мешок зацепился за шпингалет и слегка прорвался, а из прорехи вывалилось что-то.

Когда человек миновал холл, Лён и Рип бросились к этой вещи и поняли, что на паркете лежит ребро с остатком позвоночной кости. Детское ребро.

— Совсем, как в Сидмуре? — зло спросил Лён, глядя на Рипа.

— Да. — глухо отозвался Рип.

Но тут в холл вышел ещё один чернобереточник и тоже с автоматом. Он с аппетитом грыз берцовую кость с остатками мяса, и Лён вдруг отчётливо понял, что это тоже человечина, а не баранина.