Лён поколебался, глядя в ожидающие глаза тощего и алчного старика. С трудом представлялось, что за этой слабой внешностью скрывается жестокий демон. Сэр Гент тем временем бесцельно бродил по вершине холма, то заламывая руки, то роняя голову в ладони — весь вид его являл состояние страшного отчаяния.

— Я тебе не верю. — проронил наконец дивоярец. — Пусть он сам скажет.

— Он скажет?!! — вскричал Лембистор. — Неужели ты не видишь, что он опять играет роль?! Этот лживый тип прекрасно сознаёт, что происходит вокруг него, и также сознаёт, что сейчас решается его судьба! Твоё согласие — и он получит по заслугам за своё предательство! Это было бы справедливо!

— Сэр Гент, скажите, — с усилием заговорил Лён, обращаясь к правителю Гент-арада. — Это правда?

— Кругом враги. — глухо заговорил монарх. — Всё ищут, всё подкапывают. Демоны окружили меня…

— Он сошёл с ума. — сказал Лён.

— Прочь, прочь от меня! — яростно вскричал сэр Гент, отмахиваясь от невидимых призраков.

— Как ты жалок. — проронил демон после некоторого молчания. — Всё веришь в человеческую порядочность и доброту. Ну ладно, поживёшь — увидишь, каковы люди в действительности. Многое же придётся тебе, дивоярец, пережить прежде, чем ты обретёшь некоторую опытность в отношении людей. Я вижу, мне тебя не убедить — пусть так. В самом деле, странно бы было ожидать быстрого исхода от первого же погружения. Я отступаю. Я ухожу. Но, прежде чем и ты покинешь этот край, спроси у этого сэра, зачем он ездил в охваченный войной Дорн-арат. Видишь ли, я в отличие от тебя, дивоярец, первым делом стремлюсь разнюхать обстановку. И я в самом деле выбрался из Дорн-арата, где служил тамошнему владыке. Служил недолго — примерно день, и покинул его вместе с нашествием войск Дарнегура. Но перед бегством я видел кое-что. Не расскажешь, сэр Гент, зачем ты ездил к Дарнегуру.

— Демоны, демоны, демоны!!! — дико взревел сэр Гент и заметался по холму. Он то кидался к склону, то снова возвращался на плоскую вершину.

— Нет, он не скажет! — засмеялся Лембистор. — Ни за что не скажет! Он будет играть роль сумасшедшего, поскольку так сможет разжалобить тебя, и ты даже при столь явной вине этого негодяя, не отдашь его мне. Вот твой благородный рыцарь!

— Ты не получишь его. — глухо ответил Лён. — Он ещё нужен Гент-араду. Множество людей согнаны со своих мест, их ожидает драка за кусок хлеба, потому что запасы пищи кто-то должен распределять. Без твёрдой руки страна погибнет. Нет, я решил: в этой жертве, демон, тебе отказано.

— Вот как? — остро поинтересовался демон. — А интересно — почему? Ты, наверно, очень гордишься своим решением — вот, мол, как я твёрд! А, может, причиной этому не соображения справедливости и целесообразности, а всего лишь примитивная расовая спесь? Ты ищешь сэру Генту оправдания за то, за что меня отправил в лимб? А, может, причина очевидна: он человек, а я был в теле примитивного дракона-оборотня? Как возмутительно: рожа красная, глаза — жёлтые! Как не прикончить такую тварь? Лукав ты, дивоярец, лукав изрядно! И мера суда у тебя разная для разных тварей. Где же справедливость? А разве не за неё ты так горячо ратуешь?

— Я… я не могу.