Комиссия не сумела выявить каких-либо существенных недостатков в боевой подготовке войск округа, но получила большое количество жалоб офицеров о фактах грубого обращения Жукова с подчиненными. В одном полку, увидев грязные умывальники, он выставил командира за проходную и приказал больше в полк не пускать. Одного из своих заместителей, боевого генерала, выгнал с совещания за двухминутное опоздание.

Независимость Георгия Константиновича принимала демонстративный характер. Трудно сказать, шло ли это от наивной буйности русского характера, из-за неосознанного стремления всегда идти напролом, против течения, или было проявлением своеобразного протеста против унижения, пережитого на заседании Высшего Военного Совета.

А тем временем компетентные органы продолжали расследование, начатое еще в августе 1946 года. Еще тогда Сталин получил докладную записку от Булганина:

«В Ягодинской таможне (вблизи г. Ковеля) задержано 7 вагонов, в которых находилось 85 ящиков с мебелью.

При проверке документации выяснилось, что мебель принадлежит Маршалу Жукову.

Установлено, что и. о. Начальника Тыла Группы Советских Оккупационных Войск в Германии для провоза мебели была выдана такая справка: „Выдана Маршалу Советского Союза тов. Жукову Г.К. в том, что нижепоименованная мебель, им лично заказанная на мебельной фабрике в Германии ‘Альбин Май’, приобретена за личный расчет и Военным Советом Группы СОВ в Германии разрешен вывоз в Советский Союз. Указанная мебель направлена в Одесский Военный Округ с сопровождающим капитаном тов. Ягельским. Транспорт № 152/8431“.

Вагоны с мебелью 19 августа из Ягодино отправлены в Одессу.

Одесской таможне дано указание этой мебели не выдавать до получения специального указания.

Опись мебели, находящейся в осмотренных вагонах, прилагается».

Дальше — больше. Абакумов представляет Сталину объемный документ о проведении негласного обыска на квартире Жукова и его подмосковной даче. Обнаружено большое количество незаконно приобретенных и вывезенных из Германии ценностей.

Следуют невнятные объяснения Жукова, что и откуда появилось. Длительное и унизительное выяснение, кто, зачем и для кого брал, где хранил, куда вывозил. Все неубедительно. Объемы выявленных золотых вещей, сервизов, гобеленов, произведений искусства превышали размеры, в пределах которых можно было бы дать хоть какие-то вразумительные оправдания.

Акт о передаче Управлению Делами Совмина находящегося у Жукова трофейного имущества, составленный 3 февраля 1948 года, не оставляет сомнений: не устоял Георгий Константинович перед возможностью поправить личное материальное благополучие.

Чеканился на медалях гордый сталинский лозунг: «Наше дело правое — мы победили!» Но многие тогда восприняли его смысл иначе и действовали совсем по другому принципу: «Победили мы». Жуков — не исключение. Оказалось подзабытым суворовское правило российской армии: почетны только те трофеи, которые берутся на поле боя. И та взбучка, которую в 1789 году учинил Суворов своим офицерам во время дележа с австрийцами боевых трофеев после победного сражения с турецкими войсками: «Нам ли, русским, мелочиться!»

«Дело Жукова» пополнялось показаниями арестованных: бывшего адъютанта Георгия Константиновича подполковника А.С.Семочкина, бывшего члена Военного совета Группы советских войск в Германии генерала К.Ф.Телегина, бывшего начальника оперативного сектора МВД в Берлине генерала А.М.Сиднева…

Сиднев на допросе признал, что он «набросился на легкую добычу и, позабыв об интересах государства, которые… надлежало охранять, стал обогащаться.