Линдсей молчал. Его промах так угнетал его, что он поначалу не хотел даже думать о чем-то ином. Я взял медвежью лапу и стал держать ее над костром, снова подогревая ее; потом я протянул ему угощение со словами:

– Ладно, не ворошите старое! Займитесь-ка лучше деликатесом. Вам это будет полезнее.

– Я тоже так думаю, мастер! Вот только слишком много чести получить в награду за все эти глупости жареную медвежью лапу. Я возьму ее, конечно, но свою вину все же заглажу. Горе этому управляющему, если он попадется мне в руки!

– У вас не будет возможности с ним поквитаться. Ведь проводник Садек, застреленный им, был отцом нашего Омара. Итак, по законам кровной мести Омар обязан рассчитаться с Хамдом эль-Амасатом. Нам не остается ничего иного, как завершить это, дело как можно гуманнее, сохранив мошеннику жизнь ради встречи с Омаром. Так что, угощайтесь пока, сэр! А потом вы расскажете мне, что случилось с вами в Ругове.

– Вы можете узнать об этом тотчас. Моя исповедь добавит толику соли к этому жаркому.

Сунув в рот изрядный ломоть мяса, он принялся жевать его так, что нос стал ходить ходуном. Тем временем он продолжал свой рассказ:

– Прибыв в Ругову, мы разместились, конечно, в Каранирван-хане. Хозяин был дома, и я вручил ему рекомендательное письмо. Он, не спеша, прочитал его, затем убрал письмо и самым радушным образом протянул мне руку. С помощью переводчика он уверил меня, что я рекомендован ему самым лучшим образом и во всем могу полагаться на него; я вправе оставаться у него в гостях, сколько захочу, и мне нет надобности платить за что-либо.

– Насколько я знаю вас, вы непременно показали ему свои деньги?

– Конечно! Пусть этот человек видит, что лорд из старой, доброй Англии готов щедро заплатить даже тогда, когда от него не требуют никакой платы.

– Я узнал про это, когда мне довелось подслушать разговор углежога с алимом. Последний рассказывал, что вы, должно быть, очень богаты. Какая неосторожность, приехав в чужую страну – и вдобавок к этим полудиким людям – хвастаться перед ними деньгами!

– Так неужели я должен был убедить их, что я нищий, раздобывший рекомендательное письмо только затем, чтобы есть и пить на дармовщинку?

– Это ваше мнение, сэр. Я же уверяю вас, что на всем нашем пути мы почти никогда не платили за кров и стол, однако нас никто не принимал за нищих.

– Тогда я не понимаю, каким образом вам это удавалось. Куда бы я ни прибыл, всюду хотят первым делом заполучить с меня денег. И чем больше я плачу, тем настойчивее требуют все новых денег. Короче говоря, я тотчас раздал каждому из слуг Каранирван-хане солидный бакшиш; в ответ они осыпали меня благодарениями.

– Да, благодарениями… И кончилось это тем, что у вас отняли все, даже свободу. Каким же образом вас заманили в ловушку?

– С помощью переводчика, которому я рассказал по дороге о своем путешествии и в том числе упомянул, что люблю искать клады – крылатых быков и так далее – но никогда не был в этом по-настоящему удачлив. Он поведал об этом хозяину, а тот спросил меня, не угодно ли мне заняться в этом краю поиском старинных сокровищ. На мой вопрос он поведал, что знает одно местечко, в котором стоит поискать что-нибудь ценное, однако власти запретили заниматься подобными изысканиями.

– Ах вот как! Он выдумал этот запрет, чтобы выманить вас ночью из дома?

– Именно так.