– Странно! Кто же их сунул сюда?

Я наклонился и поднял на всеобщее обозрение несколько спичек, которые, как я заметил, были припрятаны среди дров.

– Это… это… впрямь спички! – воскликнул он, притворяясь изумленным. – Может, они были у кого-то из моих слуг, и тот сунул их сюда?

– У тебя есть слуги?

– Да, четверо. Раз я выжигаю угли не в лесу, а здесь, мне нужны люди, чтобы приносить дрова.

– Что ж, этот слуга – видный плут; он умеет обустраивать делишки.

– Что ты имеешь в виду?

– Если бы в этом доме огонь высекали кремнем и металлом, то мы успели бы заметить беду и вовремя выбраться из пещеры, а вот со спичками огонь разгорится мигом.

Он ужаснулся, и, хотя лицо у него было закопченное, я увидел, что он побледнел.

– Господин, – воскликнул он, – я не понимаю тебя! Я не знаю, что ты имеешь в виду!

– Мне и впрямь тебе надо это растолковать?

– Да, иначе я не пойму.

– Ладно, тогда посмотри, как здорово ты сложил дрова у входа. Она тотчас загорятся и так начнут чадить, что любой, кто решит выползти оттуда, сразу задохнется. И эти дрова лежат на соломенной подстилке; тут же держат спички. Так вот каковы сокровища, которыми нас хотят удивить! Покорнейше вас благодарим. Мы не намерены поджариться и задохнуться в Пещере Сокровищ.

Какой-то миг он тупо смотрел на меня; потом гневно воскликнул:

– Что ты выдумываешь? Ты вздумал назвать меня убийцей? Не потерплю! За это подобает мстить! Я оскорблен до глубины души. Пойдем, Марки, они не доберутся до оружия. Мы их застрелим!

Он хотел пойти к нашим лошадям. Ученый, коего назвали теперь «Марки», собирался последовать за ним. Тогда я вытащил оба револьвера, что держал в кармане, и приказал:

– Стой! Ни шагу дальше, иначе я вас застрелю! Таким пройдохам, как вы, нельзя доверять.

Они увидели стволы, направленные на них, и остановились.

– Я… я… хотел лишь пошутить, господин! – прокричал углежог.

– Я тоже. Ведь можно шутки ради всадить пулю в живот. Конечно, она не каждому причитается, но если вам угодно, можете ее получить.

– Я разгневался лишь потому, что меня оскорбили!

– Хорошо, если ты разгневался, то почему шутишь? Ты и впрямь редкостный тип!

– Но ты же говорил до этого, что считаешь меня хорошим человеком!

– Разумеется, но я мог обмануться.

– Разве я не принял вас очень радушно?

– Да, и за это я благодарен тебе. Памятуя об этом приеме, я забуду о случившемся; но мне придется позаботиться о том, чтобы никто не угрожал нам, пока мы будем здесь отдыхать. Сядьте на скамью. Мои спутники расположатся на бревне и пристрелят любого из вас, кто вознамерится встать.

Я подал знак Омару и Оско. Они уселись на бревно, но сперва принесли все наше оружие, сложенное шагах в двадцати от скамьи. Теперь Оско и Омар своими ружьями легко могли удерживать в повиновении алима и углежога. Впрочем, последние могли втихомолку переговариваться. Это было мне на руку.

– Господин, мы этого не заслужили, – проворчал Шарка. – Ты ведешь себя как разбойник.

– На то есть причина. Ты лучше всех знаешь это.

– Нет, не знаю я никакой причины. Мой гнев не должен тебя удивлять. Значит, теперь на своей земле мне придется сидеть под дулами ружей? Такого со мной еще не бывало!

– Много времени это не займет. Мы скоро отправимся в путь. Надеюсь, ты загладишь свою вину и опишешь, как лучше всего добраться до Ибали.

Его веки тихо вздрогнули; он не мог справиться с собой и скрыть радость, что испытал, услышав мой вопрос.