|
Все. Снятую одежду бросили в кучу к его ногам. Он переворошил ее и взял все деньги, какие нашел в наших карманах, потом, скатав одежду в сверток, выбросил ее в окно. Лицо его было бесстрастным, голос флегматичным. Как будто про себя, но не спуская с нас глаз, он проворчал: - Это тряпье больше им не понадобится. Приготовьте для них по савану, а гробы у меня уже есть. Откуда-то из-за эшафота один из помощников Дорваля действительно вытащил два гроба и поставил их рядышком. - Дело в том, - начал Дорваль, - что сегодня в этом самом месте, а именно - в моем доме, вы двое самым наглым образом украли у двух добропорядочных людей драгоценности и золото, это достоверный факт, и тем не менее, я вас спрашиваю: "Вы признаете себя виновными в этом преступлении?" - Мы виновны, мой господин, - покорно отвечала Фатима. Я не смогла вымолвить ни слова. Его речь была так ужасна и неожиданна, что я начала думать, что теряю рассудок. - Раз вы признались в своем преступлении, - заключил Дорваль, - дальнейшие формальности ни к чему, однако я должен получить полное признание. Итак, Жюльетта, - продолжал предатель, обращаясь ко мне, - ты признаешь свою вину в их смерти, признаешь, что нынче ночью бесчеловечно, без одежды, выбросила их на улицу? - Господин! - едва не задохнулась я от возмущения и обиды. - Вы же сами... Потом, опомнившись, сказала: - Да. Мы обе виновны в этом преступлении. - Отлично. Осталось огласить приговор. Вы выслушаете его, стоя на коленях. На колени! А теперь подойдите ближе. Мы опустились на колени и приблизились к нему. Только теперь я заметила, какой эффект производила на распутника эта жуткая сцена. Чтобы дать свободу тому отростку, который, разбухая и увеличиваясь, уже не вмещался в тесном пространстве, он расстегнул штаны; вы видели, как выпрямляется согнутый и прижатый к земле молодой побег, когда с него снимают тяжесть? Вот так же стремительно и упруго его член взметнулся вверх и, дрогнув, застыл в этом положении. Дорваль принялся ритмично растирать его и приговаривать: - Вас повесят, вы обе умрете по-настоящему, обе умрете! Две шлюхи, Роза Фатима и Клодин Жюльетта, приговариваются к смерти за то, что самым вероломным, самым бессовестным образом обокрали, ограбили, а затем выбросили на улицу, с явным намерением убить, двоих несчастных, которые были гостями в доме господина Дорваля; справедливость требует, чтобы приговор был приведен в исполнение немедленно. Мы поднялись и по сигналу одного из клевретов - сначала я, затем Фатима - подошли к нему. Он был в неописуемом экстазе. |
