|
- Бросьте этих германцев в карету, - приказал Дорваль одному из своих наймитов, человеку, знавшему, что делать в таких случаях, - и увезите подальше отсюда. Они не проснутся, так что разденьте их и положите голыми где-нибудь на улице. Пусть Бог сам позаботится о своих неразумных чадах. - Господин! - вскричала я. - К чему такая изощренная жестокость? - Ты так считаешь? Но это не совсем так. Они удовлетворили мои желания, другого я от них и не требовал, так что теперь прикажешь мне с ними делать? Поэтому отдадим их на волю провидения, в конце концов, все в его власти. Если Природа заинтересована в этой парочке, будьте уверены - они не погибнут, а если нет... - и Дорваль, улыбаясь, развел руками. - Но ведь это вы обрекаете их на гибель. - Я? Я только действую заодно с Природой: я довожу дело до определенной черты, где останавливаюсь, а дальше ее всемогущая рука делает остальное. Им еще повезло, что с ними не поступили хуже, хотя, впрочем, может быть, следовало... Приказ Дорваля был выполнен незамедлительно: спящих глубоким сном бедняг-немцев отнесли в карету и увезли. Как мы узнали позже, с ними случилось следующее: их сбросили в глухой аллее возле бульвара, а на следующее утро в полиции, когда стало ясно, что ни один не может толком объяснить происшедшее, их отпустили. Когда немцев увезли, Дорваль дал нам ровно четвертую часть того, что было у них взято, затем вышел из комнаты. Фатима предупредила меня, что нас ожидает еще один неприятный и довольно опасный эпизод, она не знала в точности, в чем он будет заключаться, но была уверена, что ничего страшного с нами не случится. Едва она успела шепотом сообщить мне это, как на пороге появилась женщина и приказала нам следовать за ней; мы повиновались, и, поднявшись по нескольким лестницам и пройдя по длинным коридорам в самой верхней части дома, она втолкнула нас в темную комнату, где до прихода Дорваля мы ничего не видели вокруг себя. Вскоре пришел Дорваль. Его сопровождали два огромных усатых типа очень мрачного вида, они держали в руках свечи, которые вырывали из темноты необычную обстановку комнаты. В тот момент, когда за ними на засов закрылась дверь, мой взгляд упал на сооружение, похожее на эшафот, в дальнем углу комнаты. На нем стояли две виселицы, под ними лежало оборудование, необходимое для повешения. Дорваль заговорил грубым голосом: - Итак, негодницы, сейчас вы будете наказаны за свои преступления. Это произойдет здесь. - Он уселся в большое кресло и велел своим прислужникам снять с нас все до последней тряпки. - Да, да, и чулки и туфли тоже. Все. Снятую одежду бросили в кучу к его ногам. Он переворошил ее и взял все деньги, какие нашел в наших карманах, потом, скатав одежду в сверток, выбросил ее в окно. |
