|
- Ну это уже слишком, мадам! Что за сказки вы нам рассказываете! - воскликнул шевалье, прерывая Жюльетту. - Вы хотите сказать, что дуэнья тоже испражнялась? - И даже с удовольствием, сударь, - ответила рассказчица с обидой в голосе и с неодобрением во взгляде. - Мне что-то непонятно, как с таким богатым воображением, как ваше, уважаемый шевалье, вы находите такое поведение необычным: чем больше изношен женский зад, чем больше морщинист, тем лучше подходит он для подобной процедуры, ведь приправа всегда придает блюду остроту, делает его букет богаче и запах сильнее и волнительнее... Вообще я могу добавить, что глубоко заблуждается тот, кто чурается выделений, исходящих из самых недр нашего пищеварительного тракта: в них нет ничего нездорового, ничего такого, что может, в конечном счете, быть неприятным... Отвращение к экскрементам - это непременный признак плебейства, и вы должны признать это. Мне ли напоминать вам, что существует такое понятие, как знаток фекалий, гурман экскрементов? Нет ничего легче, чем приобрести привычку к смакованию испражнений, и если испробовать разные, вы поймете, что у каждого свой особенный вкус и аромат, но все они нежны и приятны и вкусом напоминают оливки. Всегда, во всех обстоятельствах, надо давать свободу своему воображению, но испражнения, вышедшие из дряблых, много повидавших задниц, - это, доложу я вам, пища богов, это праздник, венчающий акт либертинажа... - Что я охотно испытаю, мадам, клянусь вам, - заявил шевалье, доставая свой член, который при этой, только что проклюнувшейся мысли, едва не звенел от возбуждения. - Когда вам будет угодно, - с достоинством отвечала Жюльетта. - Я готова предложить вам продегустировать свой продукт. Одну минутку... вот так... если вы желаете, если ваше горло предвкушает наслаждение, я к вашим услугам: мой сфинктер уже подергивается... Шевалье, поймав Жюльетгу на слове, увлек ее в соседний кабинет, откуда они возвратились минут через тридцать, которых, по всей вероятности, было достаточно, чтобы ознакомить шевалье с наивысшими аспектами патрицианской страсти, а маркиз посвятил эти полчаса интимному знакомству с много повидавшими ягодицами несчастной Жюстины. Открылась дверь, и сияющий шевалье закричал с порога: - И в самом деле, это восхитительно! - Вы попробовали? - уставился на него маркиз. - Это был пир, и боюсь, я не насытился. Внутри у нее ничего не осталось, клянусь моим дворянством! - Я просто поражен, шевалье, но мне также странно слышать, что вы только теперь познакомились с этим способом. Сегодня вряд ли можно встретить восемнадцати-двадцатилетнего юнца, который бы не наслаждался экскрементами проституток. Но продолжайте, Жюльетта: меня просто поражает, насколько умело вы возбуждаете наши страсти своими интересными рассказами, а потом успокаиваете их с таким умением и искусством. |
