|
Но тем не менее я вас обманула и раскаиваюсь в этом. - Будет, будет, Жюльетта, не волнуйся, - успокоил меня Нуарсей, - ты совершила красивое преступление, поэтому сделай милость - перестань каяться. Я хочу, чтобы ты сожалела лишь о добродетельных поступках. Кстати, у тебя не было никаких причин делать это за моей спиной, - продолжал мой покровитель, когда мы ехали к его дому. - Я не буду возражать, если тебе захочется сделать мне маленькую пакость и посношаться на стороне, лишь бы это мотивировалось алчностью и похотью; по моему убеждению, порок оправдывает любая причина. Но будь осторожна с клиентами Дювержье: она поставляет товар только для отъявленных распутников, которые жестоки в своих страстях и в любой момент могут довести тебя до смерти. Если ты, без утайки, поведаешь мне все свои вкусы и наклонности, я сам буду устраивать тебе исключительно выгодные свидания, где риска будет намного меньше, зато ты сможешь воровать всласть. Ведь воровство - обычное дело, из всех человеческих грехов это самый естественный; у меня самого долгое время была такая привычка, и избавился я от нее только благодаря тому, что стал приучать к этому других, что еще приятнее. Нет лучшего лекарства от мелких пороков, чем большие злодеяния; чем чаще мошенничаешь с добродетелью, тем скорее привыкаешь попирать ее, и в конечном счете твои чувства будут откликаться только на самое необычное и грандиозное. Вообще-то должен признаться, что ты упустила шанс получить за один присест целое состояние: я не знал о твоей слабости и в прошлом году отказал нескольким своим друзьям, которые сгорали от желания развлечься с тобой и могли озолотить тебя только за то, что ты оголишь свой восхитительный зад. - Нуарсей задумчиво помолчал и заговорил о другом: - Кстати, источником всех твоих неприятностей был бедняга Любен. На него пало подозрение хозяина, и он поклялся провести собственное расследование. Но не беспокойся, любовь моя, ты отмщена: вчера Любен отправился в "Опиталь", где и проведет остаток своих дней. Ты же должна знать, что обязана своим освобождением и разрешением твоего дела любезнейшему Сен-Фону, министру и моему большому другу. Против тебя были неопровержимые факты, назавтра тебя собирались предать суду, и уже собрали двадцать два свидетеля. Но будь их даже пятьсот, наше влияние отмело бы их в сторону; влияние это огромно, Жюльетта, и между нами говоря, мы с Сен-Фоном силой одного только слова, одного жеста можем снять петлю, накинутую на шею самого матерого преступника на земле, и вместо него отправить на виселицу святого. Так делаются дела, когда на троне сидят идиоты. Придворные водят их за нос, дурачат их, а эти тупые куклы воображают, будто царствуют и правят, между тем как на деле царствуем мы - они лишь наши орудия или, лучше сказать, единственные монархи в этом королевстве - наши -страсти. Мы могли бы стереть в порошок и Даннемара - у меня для этого достанет и сил и средств, но он такой же распутник, как и мы, о чем свидетельствуют его эксцентричные проделки. |
