|
- Значит, вы ошибались, ибо я предложил вам одну из тех необходимых вещей, сама мысль о которых возбуждает наши страсти, а страсти надо удовлетворять в любом случае. - А ваши друзья посвящены в это? - Вы еще сомневаетесь? - Но ведь может случиться скандал. - Никакого. Мы к этому давно привыкли. Если бы кусты роз в саду Нуарсея могли говорить и рассказать, какому удобрению они обязаны своим великолепием... Ах, Жюльетта, милая Жюльетта, такие люди, как мы, полагают, что жизнь человеческая ничего - абсолютно ничего - не стоит. - Тогда будьте спокойны, повелитель. Я дала слово и сдержу его. Мы присоединились к остальным; они ждали нас, и все женщины были уже в сборе. Не успели мы появиться, как Дальбер выразил желание уединиться в будуаре с мадам де Нуарсей, Анриеггой, Линданой и двумя юношами, и я составила полное представление о его вкусах несколько позже, когда увидела его в деле. После ухода Дальбера и его свиты началась вакханалия: обе девушки, Лолотта и Аглая, теми же способами, что перед этим употребила я, заново разожгли похоть Сен-Фона; наблюдая на ними, Нуарсей предоставил свой зад в распоряжение юного прислужника-содомита и целовал при этом мои ягодицы. Когда первые страсти улеглись, Сен-Фон отвел своего друга в сторонку и о чем-то пошептался с ним. Они вернулись в сильном возбуждении, ився компания перешла к столу. Вскоре к нам присоединились остальные. Представьте, друзья, мое изумление, когда к столу с изысканной учтивостью подвели мадам де Нуарсей и усадили рядом со мной. Я наклонилась к Сен-Фону, который сидел слева от меня, и прошептала: - Повелитель, неужели эту женщину вы предназначили в жертву? - Вы не ошиблись, - ответил министр, - и должны повиноваться своему господину, иначе потеряете мое доверие и, осмелюсь добавить, мое уважение. Трапеза была столь же приятна, насколько приправлена сладострастием: из одежд на женщинах было самое минимальное, и цепкие пальцы развратников вволю наслаждались прелестями, которые покорно подставляли им юные грации: один тискал не успевшую расцвести грудь, другой щипал белые, как алебастр, ягодицы, только к нашим влагалищам не прикоснулся ни один из них, так как эти предметы редко вызывают интерес у мужчин такого сорта, твердо убежденных в том, что для того, чтобы познать Природу, надо соблазнить ее, а чтобы ее соблазнить, часто приходится преступать ее законы; и эти либертены часто совершают свои молитвы у алтарей, к которым Природа запрещает приближаться. Когда тончайшие вина старой выдержки и изысканные блюда подогрели наше воображение, Сен-Фон поднял из-за стола мадам де Нуарсей; в предвкушении злодейского преступления, которое созрело в голове коварного негодяя, его орган обрел небывалую твердость, он увлек несчастную жертву на кушетку в дальнем конце комнаты, где усадил на свой кол и приказал мне испражняться ей в рот; левой рукой он массировал член одному юноше, правой - другому, а третий в это время совокуплялся с мадам де Нуарсей. |
