|
Вообще убийство считают одним из самых надежных двигателей распутства и самым, кстати, приятным; однако неправда, что для совершения убийства непременно надо находиться в пылу страсти. Доказательством служит исключительное спокойствие, с каким делают свое дело большинство моих коллег; конечна, они испытывают какое-то волнение, но это совсем не то, что страсть, охватывающая распутника или страсть того, кто убивает из мести, из жадности или же просто из-за своей жестокости. Это говорит о том, что есть разные виды убийства, И только один из них связан с распутством; однако это не означает, что Природа предпочитает какой-то определенный вид. - Все, что ты говоришь, вполне справедливо, Делькур, но тем не менее я полагаю, что в интересах самого убийства желательно, чтобы исполнитель вдохновлялся только похотью, так как похоть никогда не влечет за собой угрызений совести, и даже воспоминание о том, что произошло, доставляет радость, между тем как в других случаях, как только пыл спадает, тут же появляются сожаления, особенно если человек не отличается философским умом, следовательно, на мой взгляд, убивать стоит только во время распутства. В принципе можно убивать по любой причине, лишь бы при этом присутствовала эрекция как надежный щит от последующих угрызений совести. - В таком случае, - заметил Делькур, - вы считаете, что любую страсть можно усилить или подпитать похотью? - Похоть для страстей - это то же самое, что нервный флюид для 'жизни; она их возбуждает, она дает им силу, и вот верное тому доказательство: не зря говорят, что кастраты, лишенные семенников, не могут иметь никаких страстей. - Значит, по-вашему, честолюбие, жестокость, алчность, месть приводят к тому же результату, что и похоть? - Да, я уверена, что все эти страсти вызывают эрекцию, и любой тонко чувствующий и высокоорганизованный человек придет от любой из них в возбуждение, не меньшее, чем от похоти. Концентрация мысли на образах, связанных с тщеславием, жестокостью, жадностью, местью, подобна самой сильной ласке, и такие мысли не раз заставляли меня извергаться до последней капли. Вслед за мыслью о любом преступлении, вдохновленном любой страстью, я чувствовала, как по моим жилам разливается жар похоти: обман, коварство, ложь, подлость, жестокость и даже обжорство всегда вызывают во мне подобное чувство, словом, не существует порока, который не мог бы не разжечь во мне похоти, или, если угодно, факел похоти в любой момент может разжечь в моем сердце все на свете пороки, которые будут полыхать священным огнем: все средства хороши для нас, людей, устроенных таким образом. Вот такие у меня принципы, дорогой мой. - Я согласен с вами, - тут же откликнулся Делькур, - и не хочу это скрывать. - Мне по душе твоя откровенность: она раскрывает твой характер. |
