|
Мои отношения с министром ограждают меня от любых интриг - заруби это себе на носу. Мы проведем вместе сегодняшний вечер, а, если я захочу, то и всю ночь, и на этом конец. - Да, сударыня, - почтительно ответил он, - и от вас я жду только протекции и снисходительности. - На другое ты и не можешь рассчитывать, но взамен должен исполнять все, что подскажет мне мое воображение. Хочу предупредить тебя, что оно безгранично и порой заходит очень далеко. Делькур снова начал ласкать одной рукой мою грудь, другой - клитор, а языком достал до самой гортани; через несколько минут мне это надоело, я велела ему оставить свои глупости и ответить на некоторые вопросы. - Для начала скажи, почему Сен-Фон заставил тебя ударить меня в тот раз? Эта мысль до сих пор не дает мне покоя. - Распутство, сударыня, чистейшее распутство. Вы же знаете министра: у него такие оригинальные вкусы. - Значит он вовлекает тебя в свои оргии? - Только когда я бываю в Париже. - Он тебя содомировал? - Да, сударыня. - А ты его? - Разумеется. - А не приходилось тебе пороть его? - Весьма часто. - О, дьявольщина, я обожаю такие упражнения! Что же ты остановился? Ласкай меня... Вот это другое дело. А не заставлял он тебя истязать других женщин? - Иногда такое случалось. - Может быть, тебе приходилось делать еще кое-что? - Позвольте мне сохранить секреты министра, сударыня. Впрочем, любое ваше предположение может оказаться правдой, поскольку вам хорошо известны вкусы и привычки его светлости. - А не слышал ли ты о его планах против меня? - Насколько я знаю, сударыня, он очень вас уважает и доверяет вам; он к вам привязан, можете мне поверить. - Я отвечаю ему тем же: я его обожаю и, надеюсь, он знает об этом. Однако коли ты не хочешь быть откровенным, давай поговорим о другом. Скажи на милость, как тебе удается жить такой жизнью, неужели из глубин твоей души не взывает голос жалости к несчастным, которых ты хладнокровно убиваешь именем закона? - Знаете, сударыня, в нашей профессии можно достич основательной и научно объяснимой жестокости только благодаря принципам, которые совершенно неизвестны людей. - Выходит, все дело в принципах? Я хочу, чтобы ты рассказал о них подробнее. - Они взрастают на почве абсолютной бесчеловечности; наше воспитание начинается в раннем возрасте, с детства нам прививают систему ценностей, в которой человеческая жизнь не стоит ровным счетом ничего, а закон решает все. В результате мы, не моргнув глазом, можем перерезать горло ближнему, точно так же, как мясник режет теленка. |
