|
- О Господи! - выдохнули обе бедняжки, когда он подошел к ним. - В чем наша вина, и чем мы заслужили такое варварское обращение? - Мужайся, дорогая! - закричал связанный супруг. - Скоро смерть избавит нас от мучений, а этого злодея убьет его собственная совесть. - Совесть! - расхохотался Сен-Фон. - Это слово совершенно мне незнакомо, так что оставь его при себе. Первой развязали мадам де Клорис и подвели к министру. - Ну что, шлюха, - сказал он, - ты помнишь, какие препятствия чинила на моем пути? Да, дорогая моя, милая, сладчайшая моя кузина, ты дорого заплатишь за это. На эрекцию его было просто страшно смотреть, когда он принялся истязать прелестное тело женщины: схватив ее за груди, он самым жестоким образом изнасиловал ее на глазах мужа, чей член, благодаря занятой им позиции, вложил себе в рот. А я, сделав удобной мишенью министерскую задницу, вонзила в нее искусственный член. Вокруг Сен-Фона, почти вплотную к нему, располагались влагалища, ягодицы, мужские органы и женские груди; подстегиваемый демоном жестокости, он судорожно рвал ногтями все, что попадало под руку, но особое предпочтение оказывал несчастной женщине, на которую обрушилась вся его ярость. - Убери отсюда эту тварь, Жюльетта, - сказал он, вытаскивая свой инструмент из влагалища матери, чтобы тут же вставить его в маленькую норку дочери. - Я не могу так кончить. А ты, сучка, - встряхнул он невинное существо, сжавшееся в клубок под его тяжестью, - знай, что я много сил потратил на то, чтобы трахнуть тебя, и вот сейчас я это сделаю, сейчас ты горько пожалеешь, что когда-то отвергла меня. Клориса положили так, чтобы Сен-Фон, насилуя его дочь, мог любоваться красивым задом папаши, который он щипал одной рукой, а другой месил ягодицы матери. Он лишил Юлию невинности с моей помощью: я направила его орган в нужное русло, Сен-Фон напрягся, сильным толчком пробил брешь, и чресла его окрасились кровью, а в это время вокруг министра белели восемь задниц в самых живописных позах. Вслед за тем злодею показалось, что Делькур недостаточно усердно мучает жертвы, он схватил стилет и начал колоть им грудь матери, плечи дочери и отцовские ягодицы. Через минуту все вокруг было залито кровью. - И в этот отвратительный сосуд я не могу кончить, - процедил сатир, вытаскивая член. - Пожалуй, вот на этом алтаре я принесу свою жертву. - И он указал на зад Клориса, которого со связанными за спиной руками положили на роковую кушетку. - Накинь ему петлю на шею, Делькур, и если он хоть пикнет, затяни ее потуже. Я внимательно следила за ходом событий и тут же умело направила пылавший от возбуждения стержень в канал, куда ему предстояло излить свою ярость, однако Клорис не проронил ни звука. |
