|
- Ведь Делькур воспламенил тебя также своей профессией, если бы он не был палачом, ни один из нас не обратил бы на него никакого внимания. - И много у вас таких подручных? - поинтересовалась я. - Эта мания появилась у меня лет пять-шесть назад, - отвечал он, - и в поисках таких людей я объездил все провинции. Когда-нибудь и ты поймешь всю сладость ощущения, когда в твоей заднице торчит член помощника палача; впрочем с некоторых пор я имею подобное пристрастие и к мясникам и не раз получал удовольствие, когда мне приводили прямо с бойни юношей, с головы до ног забрызганных кровью. - Я отлично вас понимаю, - сказала я с воодушевлением. - Да, словами этого не выразить, - мечтательно проговорил он. - Поверь мне, дорогая, такие эпизоды требуют патологической развращенности, но какого дьявола значит для нас похоть, если она не заканчивается самым мерзким распутством? Кстати, - заметил министр, - одна из твоих лесбиянок всерьез заинтересовала меня: я имею в виду прелестную блондинку, которая, если не ошибаюсь, приняла последнюю порцию моей спермы. - Пальмира? - Верно. Ты ее так называла. Ее зад показался мне самым красивым, а дырочка самой узкой... и самой жаркой. Где ты раздобыла эту шлюху? - Она работала в пошивочной мастерской; ей исполнилось восемнадцать, когда я ее нашла, и в ту пору она была непорочна, как будто только что вышла из материнской утробы. Кроме того, Пальмира - сирота. Она довольно высокого происхождения, и у нее нет ни родителей, ни родственников за исключением престарелой тетки, которая, собственно, и порекомендовала мне ее. - Ты в нее влюблена, Жюльетта? - Я ни в кого не влюблена, дорогой Сен-Фон. Мною движет только капризная похоть. - Я чувствую, что у этого очаровательного создания есть все, абсолютно все, чтобы из нее вышла отличная жертва. Она прекрасна и будет еще прекраснее в предсмертной агонии; у нее роскошные волосы, божественный зад... в самом деле выдающийся зад... Взгляни, Жюльетта, как разбухает мой орган при одной мысли о том, что я скоро буду истязать ее. Действительно, я ни разу не видела его член в таком воинственном состоянии; я взяла его обеими руками и начала нежно поглаживать и целовать. - Если я ее получу, - добавил он, - тебя ждет хорошая награда, намного больше, чем обычно. Вот видишь, как я хочу ее. - Насколько я понимаю, слова ваши можно считать - приказом? Вы хотите, чтобы она сию же минуту оказалась здесь? - Очень хочу. Так хочу, что, кажется, у меня сейчас разорвутся чресла. Сен-Фон вскочил, едва лишь Пальмира вошла в комнату, и, схватив ее за руку, скрылся вместе с ней за дверью кабинета; скоро за стеной началась долгая и жестокая оргия, о чем свидетельствовали отчаянные стоны девушки. Они возвратились через час. Прежде чем увести ее в свой каземат, он заставил ее раздеться, поэтому мне сразу бросилось в глаза ее истерзанное тело, и если бы даже она была одета, о том, что она пережила, красноречиво говорило залитое слезами лицо, а глубокие раны и царапины на груди и на ягодицах лишний раз подтверждали это. |
