|
Кстати, вот вам отличный пример того, какую пользу может принести стоицизм. Закаляя душу и защищая ее от всех треволнений надежным щитом распутства, доходящего до преступления, низводя сладострастие до чисто плотского упражнения и свергая в нем всякий элемент чувствительности, стоицизм расслабляет душу, и из этого состояния, в котором она не может пребывать долго в силу своей врожденной активности, душа переходит в состояние апатии, а оно, в свою очередь, очень скоро превращается в наслаждение, в тысячу раз более; дивное, нежели то, что доставляют унылые радости любви. Многочисленные оргазмы, которые я испытала с Александриной, несмотря на то, что они были вызваны скорее моим упорством, чем ее искусством, доставили мне немало сладостных минут. Как бы то ни было, Александрина показалась мне настолько же невежественной в моральном отношении, насколько была неопытна в физическом, так что мне предстояло хорошенько потрудиться и над ее сердцем и над ее умом. Однако у этой прелестной лисички были обнадеживающие задатки, и всякий раз, возбуждая ее, я находила маленькую ее вагину трепещущей и наполненной нектаром. Однажды я поинтересовалась, истязал ли ее отец, занимаясь с ней содомией. Девушка призналась, что он делает это довольно часто, но что она привыкла и боли почти не ощущает. На мой вопрос, имела ли она связи с другими мужчинами, кроме министра и Нуарсея, она рассказала, что Сен-Фон принуждал ее принимать знаки внимания от одного человека, в котором, из ее описания, я узнала Делькура. "Под этими знаками внимания ты имеешь в виду, что он также тебя содомировал?" - спросила я. Она отрицательно покачала головой и ответила, что он только бил ее хлыстом, а отец наблюдал за экзекуцией. Предоставляю вам самим судить о личности и силе воображения человека, чей член поднимается и извергает сперму, когда он смотрит, как его родную дочь истязает профессиональный палач. В первую же ночь, которую мы провели вместе, я дала своей ученице общие сведения о теории либертинажа, и через три дня она уже ласкала меня не менее искусно, чем это делала Клервиль. А еще несколько дней спустя ласки этого ребенка бросали меня в такую сладостную дрожь, что я стала подумывать о том, чтобы принести ее в жертву, и спросила Нуарсея о его намерениях относительно этого создания. - Разумеется, она станет моей жертвой, об этом даже и спрашивать не стоит: по-иному я со своими женами не поступал. - В чем же тогда задержка? Он снисходительно улыбнулся и ответил: - Все дело в приданом, которое я должен получить, в ребенке, которого она должна зачать от меня или кого-нибудь другого, и в том, что я не хочу терять расположения министра.. Признаться, эти соображения раньше не приходили мне в голову, и я была вынуждена отказаться от своего плана. Одновременно я утратила всякий интерес к Александрине, и чтобы больше не упоминать о ней, поскольку мне предстоит рассказать вам более важные и интересные вещи, добавлю, что она вышла замуж за Нуарсея, забеременела - не знаю, от мужа или кого-то другого, - и, как оказалось, мои уроки не пошли ей впрок: в самом начале своей карьеры она ушла из жизни в результате совместных усилий ее отца и супруга - погибла во время бурных развлечений; я в них не участвовала по причине событий, о которых я расскажу чуть позже. |
