|
Поэтому надо отбросить идиотскую утонченность, которая заставляет нас находить очарование даже в страданиях; такие наслаждения можно назвать чисто умственными приступами радости, и они не имеют ничего общего с нашими естественными потребностями. Любовь к женщине напоминает любовь к Богу: в обоих случаях мы устремляемся в погоню за призраком. В первом случае мы желаем наслаждаться только духовным, отбрасывая в сторону телесное, плотское, а во втором облекаем в плоть чистейший дух, но и в том и в другом преклоняем колени перед фикцией. Так давайте же наслаждаться по-настоящему, ибо в этом состоит закон Природы, и поскольку нельзя долго любить предмет удовольствия, не грех и поучиться у созданий, которых мы несправедливо называем низшими. Вам приходилось видеть, чтобы голубь или пес возвращались к своей подруге, кланялись, целовали ей лапу или коготок после того, как закончили сношаться с ней? Если в кобеле и вспыхивает любовь, то ее уместнее считать потребностью или нуждой и ничем иным; как только сука удовлетворит его, его отношение к ней резко меняется - становится безразличным, и это продолжается до тех пор, пока он вновь не почувствует желание, но и здесь его желание необязательно будет направлено на ту же самую суку - объектом внимания кобеля будет первая попавшаяся на глаза сука, а если возникнет ссора, вчерашняя фаворитка будет принесена в жертву сегодняшней. Как же ошибаются люди, отступая от такого поведения, которое ближе к Природе, чем наше! Оно находится в гармонии с ее извечными законами, и если Природа дала нам большую чувствительность, чем животным, она хотела сделать наши удовольствия более утонченными. Когда мы признаем, что человеческая самка есть существо более высокого порядка, нежели самка животного, мы оказываем ей плохую услугу, потому что боготворим ту из ее сущностей, которая на деле унижает ее. Я готов признать, что можно любить ее тело, как животное любит тело самки, но зачем обожать нечто, к телу никакого отношения не имеющее, ибо в этом "нечто" заключен механизм, который сводит на нет все остальное, и один этот механизм способен внушить нам отвращение к целому. Я имею в виду характер женщины, ее ворчливость, ее черную душу - словом, то, что подавляет всякое желание насладиться женским телом, и если вы хотите узнать, до какой степени разум мужчины может быть исковеркан метафизическим безумием, послушайте, что плетет опьяненный этим безумием человек, заявляя, что он жаждет не тело возлюбленной, а ее сердце, подумать только - ее сердце! Вещь, заглянув в которую, он содрогнется от ужаса. Это сумасбродство не имеет себе равных, но скажу больше: коль скоро красота является предметом соглашения, то есть вещью абсолютно условной, стало быть, любовь - всего-навсего чисто произвольное понятие, так как не существует общепринятых признаков красоты, которая и порождает любовь. |
