|
Бельмор кончал им в рот, кончал, не прерывая своих занятий, и весь спектакль прошел без единой паузы и заминки. Клервиль выбилась из сил, обрабатывая хлыстом задницы десятерых содомитов графа. Что касается Нуарсея, он оставался довольно спокоен и довольствовался тем, что созерцал необычное зрелище и терзал ягодицы двух исключительно очаровательных шестнадцатилетних проституток, которые по очереди обсасывали его. - У вас удивительно интересная страсть, - заметил Нуарсей Бельмору, когда тот испытывал последний оргазм, - но с разрешения вашей светлости я могу показать, как можно внести в нее разнообразие. Для этого мне потребуется десяток девочек пяти-шести, самое большее семи лет, и столько же юношей лет восемнадцати. Мне кажется, члены этих содомитов еще не опали, и я могу взять их на себя. И Нуарсей приступил к приготовлениям. Одного из юношей он положил на спину и к его груди привязал девочку, но привязал так, что ее несозревшее влагалище упиралось юноше в лицо, да так сильно, что ему было трудно дышать. - Обратите внимание, - сказал Нуарсей, - что в моем случае, тот, кто несет на себе жертву также получает свою долю страданий, между тем как в предыдущем случае девушка совсем не испытывала боли, и, на мой взгляд, это очень существенное дополнение; согласитесь, что таким образом мы получим в два раза больше жертв и заодно усилим их муки. Нуарсей опустился перед юношей на колени и взял в рот его член; палачи вооружились кинжалами и подступили к девочке; сосательницы занялись членом Нуарсея, а содомит закупорил ему зад; скоро полилась кровь, окрасившая юношеский орган, который сосал распутник, а еще через некоторое время он проглотил жуткую смесь крови и спермы. Наконец, было покончено с десятой девочкой; таким образом, двадцать детей отдали жизни, чтобы удовлетворить этот чудовищный каприз. - Мне еще больше понравился вариант Нуарсея, - призналась я, - и будь не столь поздний час, я бы сама разыграла подобный спектакль. Бельмор нисколько не обиделся и даже сердечно поздравил своего друга с удачной выдумкой. - Тем не менее, - добавил он, - я придерживаюсь прежнего мнения, потому что мне, к сожалению, больше по душе приносить в жертву маленьких мальчиков, хотя готов признать, что это, может быть, дурной вкус. - Совершенно с вами согласна, - поддержала его Клервиль, - на всем белом свете нет ничего приятнее, чем мучить мужчин любого возраста. Подумайте сами, в чем смысл торжества сильного над слабым? И в чем вы видите здесь развлечение? Зато сколь сладостны победы, которые слабому полу удается одержать над сильным. Потом, обращаясь к обоим либертенам с необыкновенной страстностью, которая делала ее еще прекраснее, Клервиль добавила: - О, жестокие мужчины! Можете сколько вашей душе угодно истреблять женщин - мне наплевать, лишь бы я могла за каждую из них замучить десяток ваших собратьев. |
