|
- Я сделаю это, - заявил Браччиани с важным видом, - и обещаю, что не ускользнет ни одна из жертв государственной мудрости Киджи или, скорее, его порочного сластолюбия. - Но на ком же теперь будут ставить свои эксперименты римские доктора? - спросила я. - Жюльетта права в том. что почти все они имеют привычку испытывать свои лекарства на тех бедных пациентах, чья жизнь ничего не стоит. Я вспомнила, - продолжала Олимпия, - слова юного Иберти, моего личного врача, сказанные им не далее, как вчера, когда он пришел ко мне в спальню сразу после одного из своих опытов. "Какую пользу извлекает государство из существования этих ничтожеств, которыми кишат наши приюты? - сказал он в ответ на мой неодобрительный взгляд, когда я узнала, чем он только что занимался. - Вы окажете обществу плохую услугу, если запретите нам, истинным художникам от медицины, оттачивать наше мастерство на отбросах общества. В этом их единственное предназначение; Природа, сотворив их слабыми и беззащитными, сама указала на него, и воздерживаться от этого - значит пренебрегать советами Природы". "Однако, - заметила я, отвлекаясь от этой темы, - что будет, если какой-то презренный интерес заставит богатого или влиятельного человека воспользоваться болезнью какого-нибудь несчастного и совершить преступление против его личности, скажем, если ему вздумается пригласить врача, чтобы ускорить смерть больного? Как по-твоему, может ли доктор принять такое предложение?" "Разумеется, - отвечал мой юный эскулап, - при условии, что ему хорошо заплатят, тогда у него не будет другого выбора. Ведь ему не надо опасаться своего сообщника, как и тому нечего опасаться его, потому что оба заинтересованы хранить тайну. Отказ же от выгодного предложения ничего не даст врачу, и ему нечем похвастать, если он сделает подобную глупость, пусть даже такое предложение - не из тех, что делают честному человеку; отклонив его, он ничего не получит, кроме сомнительного морального удовольствия, гораздо меньшего, чем то, которое доставит ему предложенная сумма. И даже свой отказ ему нечем мотивировать, если не считать того, что он может сослаться на свой долг, зато вместо вознаграждения он сорвет лишь ничего не значащие аплодисменты своей совести. Давайте предположим, что врач захочет ради собственного удовольствия выдать правосудию человека, предложившего ему покончить с пациентом. Ну и что он из этого выиграет? Получит скудное и презренное удовлетворение от исполненного долга - только и всего. Сравните - мимолетное удовольствие или кругленькая сумма за сокращение чьей-то ничтожной жизни - и скажите, какой здравомыслящий человек будет колебаться между этими двумя решениями? Так что умный доктор непременно согласится ускорить кончину пациента и будет держать язык за зубами". - Вот что сказал мне Иберти, самый очаровательный, самый любезный и мудрый врач в Риме {Позвольте мне еще раз вспомнить добрым словом этого необыкновенного человека, и пусть он простит меня за то, что я не изменила его имя в своих записках и сообщила его всему миру. |
