|
Все эти предложения были осуществлены под жуткий надсадный вой, и мы продолжали пить, есть и беседовать, любуясь восхитительным зрелищем жутких мучений медленно умиравшей жертвы. - Как вы нашли мой обед? - спросила княгиня Боргезе, когда мы приступили к десерту. - Это великолепно, - последовал наш дружный ответ. И на самом деле обед был не только вкусен, но и роскошен. - Тогда прошу вас испробовать вот этот напиток. Это был ликер, который немедленно осадил все, чем мы набили желудок, и три минуты спустя мы почувствовали аппетит не меньший, чем перед тем, как сели за стол. В это время подали новые яства, на которые мы набросились как стая голодных волков. - А теперь глоточек другого ликера, - сказала Олимпия, - и посмотрите, что будет. Не успели мы выпить этот волшебный напиток, как вновь почувствовали приятные приступы голода. На столе появились новые блюда, еще более сытные, чем предыдущие. - На этот раз обойдемся без обычных вин, - продолжала удивлять нас Олимпия, - начнем с алеатского, закончим фалернским, а после сыра подадут горячительные напитки. - А что будем делать с жертвой? - Клянусь потрохами, она еще дышит, - возвестил Киджи с удивлением в голосе. - Неважно, давайте уберем ее отсюда и закопаем, все равно - мертвую, или живую. А на ее место положим свеженькую. Сказано - сделано: первую девочку сняли с кола и убрали со стола, тот же самый толстый вертел воткнули в задний проход второй жертвы, которая нам служила развлечением в продолжение третьей трапезы. Непривыкшая к таким застольным излишествам, я испугалась, что не выдержу более, однако же ошиблась, чем была приятно удивлена: чудодейственный эликсир прочистил и умиротворил желудок, и хотя мы проглотили несметное количество пищи, каждый из нас чувствовал себя превосходно. Вторая жертва еще дышала, когда подали третий десерт; наши блудодеи вооружились молотком и щипцами, и вся компания, кипя от похоти и обезумев от опьянения, с удвоенной силой принялась терзать забрызганное кровью тело, и должна признать, что я была вдохновительницей этого натиска. Браччиани проделал над девочкой несколько, физических экспериментов, причем последний заключался в получении искусственной молнии, которая спалила ее. Мы жадно наблюдали, как жизнь вытекает из сосуда, бывшего когда-то ее телом, когда привели Корнелию вместе с матерью и братом, и их появление пробудило в нас желание новых, еще более извращенных злодейств. Если красота Корнелии была безупречна, то ее несчастная мать, тридцати пяти лет от роду, отличалась несравненным великолепием и изяществом форм и линий. Леонардо, пятнадцатилетний брат Корнелии, ни в чем не уступал сестре и матери. - Ого, - обрадовался Браччиани, привлекая мальчика к себе, - давненько я не видел такого херувимчика. |
