|
Но я же не сошел еще с ума! Я с удовольствием развлекался с этой интересной во всех отношениях девицей, но жениться на ней - это уж простите! Только леди Тилсон возбуждала во мне такое желание. Я всегда считал, что жена пригодна только для того, чтобы служить жертвой для мужчины; чем романтичнее и нежнее ее красота, тем больше она подходит для этой роли. При этом я думал о Клотильде. Как разбухал у меня член, когда я видел ее в своей власти, как была бы она восхитительна в слезах! Как сладостно было бы заставить их струиться из столь божественных глаз! О, Клотильда, думал я, ты будешь самой несчастной женщиной, если станешь моей. Планы мои определились окончательно, и с этого времени я продолжал возделывать сад по имени Клеонтина лишь для того, чтобы скорее осуществить их. И я не придумал ничего лучшего, как внушить ей интерес к деверю и тем самым возбудить ревность его молодой жены. Немного погодя Клеонтина призналась мне, что все чаще испытывает страсть к Тилсону, но что мысль о его глупости и добронравии действует на нее подобно ушату холодной воды. - Какое значение имеет ум? - горячо возразил я. - Если человек украшен красотой, этого достаточно, чтобы желать его. Даже я, Клеонтина, даже я вижу во сне самый прекрасный в мире зад, которым обладает Тилсон, и истекаю от желания поиметь его. Эта идея немало развлекла мою любовницу и очень скоро захватила ее целиком - стоит подбросить женщине бесстыдную мысль, и она будет готова на все. Однако ее останавливало нечто, похожее на ревность: она боялась, что я, увлекшись мужем, не замедлю влюбиться в жену, и Клеонтина поделилась со мной своими опасениями. - Полно, полно тебе, - заговорил я, почувствовав, что в данном случае требуется осторожность, - ты просто сошла с ума. Да, я постоянно думаю об этом симпатичном юноше, но это чисто плотское чувство; что же до женщин, Клеонтина, люблю я только тебя, и так будет всегда. Мои пошлые комплименты и вздорные прихоти убедили Клеонтину, и она горячо взялась за дело. Не прошел и месяц, как мой желанный Тилеон оказался в объятиях моей любовницы; я любовался им, когда он лежал с ней, ласкал его, когда он развлекался с ней, содомировал его, когда рядом была она; наши утехи продолжались месяц или чуть больше, потом мое опьянение прошло, они мне надоели оба, и я начал обдумывать, как разделаться с ними: устроить бойню в семье своего благодетеля и увезти Клотильду на самый дальний край света, чтобы вкусить без помех небесное наслаждение, которое я от нее ожидал. Молодая женщина буквально боготворила своего супруга, поэтому было нетрудно заронить в ее сердце искры ревности. Леди Тилсон выслушала меня и поверила мне; осталось убедить ее, и средства для этого были у меня под рукой. - Клеонтина, - сказал я однажды своей сластолюбивой шлюхе, - не знаю даже, как мне признаться тебе, любовь моя. |
