|
Я обменялся несколькими словами с капитаном судна и ценой нескольких цехинов завоевал его симпатию. - Мне-то что, - небрежно сказал он, - делайте, что хотите, только опасайтесь вон той женщины: она как-то странно на вас смотрит, как будто знакома с вами. - Не беспокойтесь, - успокоил я его, - мы выберем подходящий момент. Затем бросил невольный взгляд в ту сторону, куда показывал капитан и решил, что он ошибся, потому что я увидел незнакомое жалкое создание - женщину лет сорока, которая была служанкой для команды; она выглядела постаревшей раньше времени, о чем свидетельствовали следы трудной жизни на ее лице. Поэтому я сразу забыл о ней и сосредоточился на своем плане; едва лишь ночной полог опустился на море, мы с Карлсоном взяли за руки и за ноги нашего спящего товарища и выбросили его за борт. Пробудившаяся от шума Филогона только тяжело вздохнула, но не потому, сказала она, что ей жалко венгра, а потому, что никого на свете она не любит так, как меня. - Милое, несчастное дитя, - сказал я ей, - любовь твоя безнадежна. Я терпеть не могу женщин, мой ангел, и уже говорил тебе об этом. - Спустив штаны с Карлсона, я продолжал: - Смотри, как должен выглядеть человек, чтобы иметь право на мою благосклонность. Филогона покраснела, и по щекам ее покатились слезы. - И как можешь ты любить меня, - спросил я, - после всего, что произошло? - Да, это было ужасно, но разве сердцу прикажешь? Ах, сударь, даже если вы будете убивать меня, я все равно буду вас любить. Тем временем к нам незаметно приблизилась та самая печальная женщина и, не подавая виду, что слушает нас, не пропустила ни одного слова. - Кстати, что ты делала в доме Кальки? - спросил я Филогону. - Покровительства просто так, ни за что, не бывает: наверное, вас связывало что-то другое? Обычно мужчина держит в своем доме молоденькую девушку ради удовлетворения своей похоти. - Чувства господина Кальки, сударь, - запротестовала Филогона, - были самые чистые, вел он себя безупречно, и вообще он был очень добрым и честным человеком. Лет шестнадцать тому назад, во время путешествия в Швецию, мой покровитель остановился в гостинице и встретил там несчастную и нищую молодую женщину, которую взял с собой в Стокгольм, куда ездил по своим делам. Эта женщина была беременна. Мой покровитель принял в ней участие, остался с ней и дождался, пока она родила. Так на свет появилась я. Кальки увидел, что моя мать не в состоянии растить меня, и попросил отдать ребенка ему. У них с женой не было своих детей, они меня полюбили как родную, и я выросла у них в доме. - Что стало с твоей матерью? - прервал я, и какое-то странное предчувствие кольнуло мне сердце. - Не знаю. Она осталась в Швеции. У нее совсем не было денег, кроме тех, что дал ей Кальки... - И которых хватило совсем ненадолго, - неожиданно послышался негромкий голос рядом с нами, и в ноги нам бросилась та самая женщина, - я - твоя мать, Филогона, я дала тебе жизнь. |
