|
- Несчастные? Наше существование на земле отрицает существование тех, кто ниже нас, - объяснил Франкавилла, - мне отвратительна сама мысль о том, что наши объедки могут кому-то облегчить участь. - Сердце у него настолько же твердое, насколько благороден и щедр его зад, - вставил Фердинанд. - Я нигде не встречала подобной расточительности, - сказала Клервиль, - но она мне нравится. Особенно я восхищена этим искусным устройством для удаления остатков пищи. Между прочим, такая трапеза еще и оттого приятна, что мы можем считать себя единственными существами, достойными жить на свете. - В самом деле, что значит для меня плебс, когда я имею все, что хочу? - добавил князь. - Его нищета служит еще одной приправой для моих наслаждений, и я не был бы так счастлив, если бы никто не страдал рядом; такое сравнение составляет половину удовольствия в жизни. - Оно очень жестокое, это сравнение, - заметила я. - Естественно, ибо нет ничего более жестокого, чем Природа, и тот, кто соблюдает неукоснительно, до последней буквы, ее заветы, непременно становится убийцей и злодеем {Первые побуждения, продиктованные Природой, - неизменно преступные; а те, что толкают нас к добродетельности, являются вторичными, то есть плодами воспитания, недостаточности ума или страха. Человек, предназначенный Природой для трона, прямо из ее рук переходит в руки судьбы, которая превращает его в кровожаднейшего из людей, ежедневно купающегося в крови своих подданных и считающего это совершенно естественным. (Прим. автора)}. - Это хорошие и здоровые правила, - сказал Фердинанд, - но они вредят твоей репутации: если бы ты только слышал, что говорят о тебе в Неаполе... - Фи, я не из тех, кто принимает ложь близко к сердцу, - так ответил князь, - кроме того, репутация - это такая малость в жизни, что меня ничуть не трогает, когда толпа забавляется тем, что распускает слухи о вещах, которые доставляют мне большое удовольствие. - Ах, мой господин, - заговорила я нарочито назидательным тоном, - ведь к такой черствости вас привели страсти, но не через страсти выражает Природа свою волю, как хочется думать развратным личностям, подобным вам. Эти чувства суть плоды гнева Природы, и мы можем освободиться от их власти, если будем молить Предвечного о спасении, но спасение это надо заслужить. Вашу задницу ежедневно посещают три-четыре сотни фаллосов, вы бежите от исповеди, никогда не принимаете святого причастия, яростно противитесь благим намерениям и при этом собираетесь заслужить милость небесную. Нет, сударь, не таким образом можно замолить свои грехи или хотя бы добиться снисхождения. Скажите, как можно сжалиться над вами, если вы упорствуете в своих порочных делах; подумайте о том, что ждет вас в следующем мире; неужели вы, будучи свободным в выборе между добром и злом, полагаете, что справедливый Бог, который дал вам эту свободу, не накажет вас за неправедность? Неужели вы полагаете, друг мой, что лучше терпеть вечные муки, нежели поразмыслить над своей участью и пожертвовать своими гнусными наклонностями, которые даже в этой жизни доставляют вам ничтожные, мизерные удовольствия, зато приносят бесконечные и неисчислимые заботы, неприятности, огорчения и сожаления? Одним словом, разве для низменных плотских утех сотворил нас Всевышний? Франкавилла и король с недоумением смотрели на меня и в какой-то момент решили, что я рехнулась. |
