|
Думаю, вы обратили внимание, что я вел себя довольно сдержанно, и, как мне кажется, вряд ли можно было убить ее более милосердным образом. Одна из дуэний засобиралась унести труп. - Оставь его, сволочь! - рявкнул торговец. - Эти останки возбуждают меня, разве ты забыла об этом? - И великий грешник, прижавшись лицом к лицу своей мертвой дочери, начал покрывать мерзкими поцелуями искаженные смертью черты, пытаясь пробудить в них жизнь. - Эй, Дюран, - позвал он, оторвавшись от дочери, - подними-ка член этому субъекту: я хочу, чтобы он прочистил мне зад, пока я буду ласкать эти останки. Его желание было исполнено без промедления, его подручный овладел им без всякой смазки, впрочем, она была и не нужна для ануса столь внушительных размеров. Элиза и Раймонда подставили его поцелуям свои ягодицы, сам он гладил ягодицы обеих сыновей, чьи органы сосали мы с Дюран. Из заднего прохода мертвой девочки Корделли перебрался в ее влагалище; между тем палач сбросил семя, и Корделли позвал второго. Тот, оснащенный не хуже своего коллеги, но намного страшнее его, если только возможно быть страшнее, принялся с усердием содомировать хозяина и без перерыва сбросил в его потроха пару зарядов. Оргия начинала принимать серьезный оборот. - Все хорошо, клянусь спермой Всевышнего, - рычал Корделли, брызжа слюной, - теперь дайте мне преступления! Побольше преступлений, самых ужасных! Чтобы испытать извержение, мне нужны жертвы, любые жертвы; я без колебаний прикончу любую из вас ради хорошего извержения. - С кого же вы хотите начать, сударь? - осмелилась я. - С тебя... с любого другого, мне все равно с кого, лишь бы это меня возбуждало. Неужели вы думаете, что жизнь одного человека мне дороже, чем жизнь другого? А ну-ка, давайте сюда эту маленькую стерву, - сказал варвар, хватая Элизу за грудь и швыряя ее к своим ногам. Он потребовал щипцы и, пока я его ласкала, а палачи держали жертву, неторопливо, с завидным упорством рвал белоснежные девичьи груди на кусочки до тех пор, пока от них ничего не осталось, кроме страшных зияющих ран. Операция завершилась; жертву положили в другую позу, широко растянув ей ноги и выставив на обозрение зияющую вагину. - Вот так, - удовлетворенно крякнул каннибал, - сейчас немного покопаемся в чреве и поглядим, что там есть. Я сосала его орган, а его щипцы несколько минут орудовали в теле несчастной жертвы. Потом он велел перевернуть ее, и взору его предстали самые очаровательные в мире ягодицы; он раздвинул их в сторону, и его смертоносные щипцы исчезли в маленькой норке, которую он разворотил с той же яростью, что и первую. И я, опьяненная этим зрелищем, подбадривала убийцу и помогала ему. Вот до чего доводят нас проклятые непостоянные наши страсти! Будь Элиза чужим для меня человеком, возможно, во мне бы шевельнулась хоть капля жалости к этому милому созданию, но мы придумываем и творим неслыханные мерзости, когда наш гнев с особой силой обрушивается на близкое нам создание и безжалостно срывает нежные лепестки цветка прежней любви. |
