|
Я, конечно, не жаждала сделаться любовницей этого человека, как и не собиралась участвовать в его преступлениях, и все-таки, из духа порока и коварства, я разыграла сцену ревности. - Однако меня сдерживает один факт, - добавила я. - Мне вовсе не улыбается играть вторую скрипку в ваших делах. Могу ли я быть уверена в беспрекословном доверии и нежной привязанности сообщника, которого я готова полюбить? Я согласилась на ваше предложение, но предпочла бы стать вашим единственным доверенным лицом, нежели постоянно иметь рядом столь опасную соперницу, как Дзанетти... Собеседник слушал меня с возрастающим удивлением и интересом. После недолгого молчания он задал мне вопрос: - Ты и вправду могла бы полюбить меня? - Я бы обожала человека, чьи вкусы так близки моим. - Чудесно, больше ни слова об этом, я все устрою сам. Ты гораздо красивее, чем Дзанетти, ты мне больше нравишься, и я намерен сделать тебя единственной властительницей моего сердца. - А что будет с ней, когда она об этом узнает? Да и я никогда не прощу себе этого вероломства. Вы думаете, она не станет моим злейшим врагом после этого? - Если только она будет всерьез беспокоить нас... - Боже мой, что за мысль пришла вам в голову! Ведь она любила вас когда-то... и до сих пор любит безумно. Неужели вы способны на такое злодейство? - Злодейство? Такого понятия вообще не существует, все наши поступки вполне естественны, все они диктуются Природой, и меня удивляет, что ты до сих пор сомневаешься в этом. - Я давным давно избавилась от подобных сомнений... Но знайте, пока эта женщина жива, я не буду чувствовать себя спокойно: во-первых, я буду бояться ее, во-вторых, меня будет постоянно преследовать страх потерять вас. Мне кажется, раз уж мы об этом заговорили, лучше всего прямо сейчас решить этот вопрос. Эта женщина отличается необыкновенным коварством; если бы вы только знали, какие вещи она говорила мне про вас... Поверьте мне, она никогда не оставит вас в покое. - Я тебя обожаю, прелестное создание, - заявил итальянец, привлекая меня к своей груди, - и участь твоей соперницы решена, осталось лишь придумать, каким способом она будет умирать. При этом Моберти, так же, как и я, вдохновленный злодейской идеей, без лишних слов внедрился в мои потроха; его гигантский член в любое время непременно заставил бы меня закричать от боли, но в тот момент, вместо того, чтобы сжаться от удара мощного копья, я извергнулась, как только тяжелые яички Моберти заплясали на моих ягодицах. - Что будем с ней делать? - спросил злодей, когда я в изнеможении откинулась на диван. - С ней надо расправиться в самый разгар утех. Так мы и сделали, и я подробно опишу вам эту жуткую и сладострастную сцену. Моберти, желая сохранить силы, воздержался от оргазма. |
