|
Однако ни за что на свете я бы не согласилась на предложение Моберти, ибо, как я уже говорила, оно таило в себе опасностей неизмеримо больше, нежели выгод; твердо решившись отказаться, я рассказала обо всем Дюран, которая одобрила мое решение, прибавив, что развратный разбойник через три месяца поступит со мной точно так же, как поступил с Дзанетти. Когда появился его гонец, я захлопнула перед ним дверь, и больше никогда не видела Моберти. Однажды Дюран пригласила меня к себе, где меня ожидала незнакомая женщина, воспылавшая ко мне страстным желанием: надо признать, что больше впечатления я всегда производила на женщин, чем на мужчин, - факт, возможно, несколько необычный, но вполне для меня естественный. Синьора Дзатта, вдова крупного судейского чиновника, лет, наверное, пятидесяти, все еще не утратила свою былую красоту, а с годами приобрела бешеную страсть к женскому полу. Не успела эта лесбиянка взглянуть на меня, как тут же начала приступ настолько яростный, что скоро лишила меня всякой возможности сопротивляться. Мы поужинали вдвоем, и когда подали десерт, опьяневшая Мессалина бросилась ко мне и сорвала с меня все одежды. Дзатта относилась к тем извращенным женщинам, которые, обладая мудрыми и оригинальными мыслями, тянутся к своему полу не столько по причине врожденной наклонности, сколько из развращенности, и ищут скорее не настоящих удовольствий, а возможности удовлетворить свои похотливые капризы. Она вела себя как истый мужчина, ее умелые пальчики заставили меня испытать шесть оргазмов подряд, которые уместнее было бы назвать одной сплошной эякуляцией, продолжавшейся два долгих часа. Придя в себя, я вздумала попенять ей за ее поведение, которое я нашла довольно странным, но она защищала свои вкусы с такой же ловкостью, с какой удовлетворяла их. Она без труда доказала, что извращение, которому она предается, доставляет ей больше удовольствия, чем любое другое, и прибавила, что всегда доводит свою манию до логического завершения и что никогда не извергалась с таким самозабвением, как в минуты утоления своих прихотей. Она возжелала других девушек, и Дюран быстро нашла семь юных созданий; Дзатта обласкала их всех, потом извлекла из своих широких юбок искусственный инструмент, подобных которому я никогда не видела. Дело в том, что он имел четыре торчавших в разные стороны стержня, один из них синьора Дзатта вставила в свой зад и начала содомировать меня вторым. Мы стали спиной друг к другу и два оставшихся, загнутых вверх конца погрузили в свои влагалища. На колени перед нами опустились две девушки, чьей обязанностью было сосать нам клитор и орудовать этим необыкновенным приспособлением. Пятеро других девушек оставались незанятыми: двоим дали в руки розги и заставили их пороть тех, которые стояли на коленях, еще двое встали на стулья так, чтобы мы могли облизывать им вагину, пятой поручили следить за порядком. Насытившись ласками, Дзатта захотела отплатить нашим экзекуторшам. |
