Глава 19

Сэнди был дома, когда Барбара вернулась. Он сидел в гостиной, читал газету и курил толстую сигару, которая наполняла воздух густым тяжелым дымом.

— Только пришла? — спросил он.

— Да. Мы ходили прогуляться в Каса-де-Кампо.

— Зачем вы туда пошли? Там до сих пор полно неразорвавшихся бомб.

— Там теперь безопасно. Гарри захотел пойти.

— Как он?

— Немного не в духе. Думаю, Дюнкерк повлиял на него сильнее, чем он хочет показать.

Сэнди улыбнулся сквозь завесу дыма:

— Ему нужно найти себе девушку.

— Вероятно.

— Чем ты хочешь заняться в четверг? Пообедаем?

— Что? — Барбара озадаченно взглянула на него.

— Это третья годовщина нашей встречи. Ты забыла? — Он выглядел уязвленным.

— Нет… нет, конечно. Давай пообедаем где-нибудь, это будет здорово. — Она улыбнулась. — Сэнди, я что-то устала. Пойду немного полежу перед обедом.

— Да, хорошо.

Барбара заметила, что ее забывчивость расстроила Сэнди. Дата совершенно выскочила у нее из головы.

Выйдя из комнаты, она столкнулась в коридоре с Пилар. Та посмотрела на нее своими бесстрастными темными глазами:

— Зажечь огонь, сеньора? Становится немного холодно.

— Спроси у мистера Форсайта, Пилар. Он в гостиной.

— Хорошо, сеньора.

Девушка слегка приподняла брови; домашние дела были сферой, где правила хозяйка. Барбаре было все равно. По пути домой после встречи с Гарри ее охватила тяжелая усталость, ей нужно было лечь. Она поднялась наверх, растянулась на постели и закрыла глаза, но в голове кружились образы: приезд Гарри в Мадрид после исчезновения Берни, конец надеждам, что Берни жив, потом Бургос — Бургос, где она встретилась с Сэнди.

Барбара прибыла в столицу националистов в мае 1937-го. Началось лето, с голубого неба на старинные дома ярко светило солнце. Попасть за линию фронта было невозможно. Ей пришлось проехать из Мадрида во Францию, затем снова пересечь границу с националистической Испанией. По пути она прочла речь доктора Марти, уважаемого деятеля Красного Креста, обращенную к представителям организации в Испании. «Не вставайте ни на чью сторону, — говорил он, — рассматривайте ситуацию только клинически, решая, чем вы можете помочь». Именно этим она и будет заниматься, решила для себя Барбара. Переезд во франкистскую Испанию нельзя считать предательством Берни. Она отправилась туда, чтобы выполнять свою работу так же, как делала в республиканской зоне.

Ее зачислили в отдел, который занимался пересылкой сообщений между членами семей, из-за военных действий оказавшихся по разные стороны линии фронта. В основном это была уже знакомая ей административная работа, легкая в сравнении с прежними обязанностями, когда приходилось иметь дело с пленными и детьми. По особой заботливости коллег Барбара понимала, что они знают про Берни. Она вдруг обнаружила, что ей, привыкшей брать ответственность на себя, это мягкое сочувствие неприятно. В результате Барбара стала резка в общении с сослуживцами.

Она никогда не заговаривала с ними о Берни и не посмела бы упомянуть его в беседах с испанцами — чиновниками, матронами из зажиточных семей и отставными полковниками, которые работали с испанским Красным Крестом. Они всегда вели себя подчеркнуто вежливо, вызывая в Барбаре ностальгию по неформальному общению в зоне республиканцев, однако на собраниях и приемах, куда она была вынуждена ходить, иногда выказывали злобу и отвращение к ее занятию.