— Хорошо, давайте. У меня уйма времени.

Они перешли улицу. Солнце светило сквозь дымку, но день был холодный. Барбара застегнула пальто. Они остановились перед воротами. Закрыто. Позади них — гвардейцы на посту. Гарри окинул взглядом богато украшенные белые стены и сказал:

— Никто не написал на стене: ¡Arriba España!

— Фаланга не тронула бы дворец. Это символ монархистов. Они надеются, что в один прекрасный день Франко разрешит королю Альфонсо вернуться.

Барбара замолчала, чтобы закурить сигарету. Гарри отошел к краю дороги. За высокой оградой был обрыв, внизу находился дворцовый сад. Дальше виднелся парк Каса-де-Кампо — толстый ковер из побуревшей зелени покрывал ландшафт. Подошла Барбара.

— Поле битвы, — тихо произнес Гарри.

— Да, в парке наверняка до сих пор живого места нет, много неразорвавшихся снарядов. Но люди все равно стали снова там гулять, безопасные дорожки отмечены.

Гарри посмотрел на парк:

— Я бы пошел взглянуть. Вы не против?

Барбара замялась, ей не хотелось видеть напоминания о войне, о блокаде.

— Скорее нет? — мягко спросил Гарри.

Барбара тяжело вздохнула:

— Что ж, пойдемте. Вероятно, мне тоже следует это увидеть.

На трамвае пришлось проехать всего две остановки. Сойдя, они прошли вверх по короткой улочке. Рядом с ними шагали и другие люди: молодой солдат с подружкой и две женщины средних лет в черном. Обогнув небольшой холм, Гарри и Барбара увидели пустошь, перепаханную разрывами снарядов, тут и там стояли сгоревшие танки и разбитые артиллерийские орудия. Рядом из земли торчала кирпичная стена, вся в ямках от пуль, — единственное, что осталось от какого-то здания. Почти все уже заросло травой, однако затопленные воронки и длинные линии траншей прорезали землю, как открытые раны. Через пустырь были проложены дорожки — узкие деревянные настилы, напоминавшие людям, что лучше не покидать их из-за опасности наступить на неразорвавшийся снаряд или мину. Вдалеке виднелся дворец, белый и чистый, как мираж.

Барбара предполагала, что зрелище расстроит ее, она ощутила глухую печаль. Оно напомнило ей картины со сценами Первой мировой войны. На Гарри, казалось, поле боя подействовало сильнее, он побледнел. Барбара мягко прикоснулась к его руке:

— С вами все в порядке?

Он сделал глубокий вдох:

— Да. Вспомнил Дюнкерк на мгновение. Там тоже было много брошенных орудий.

— Хотите, вернемся? Вероятно, нам не следовало приходить сюда.

— Нет. Пойдемте дальше. Вот тропа.

Некоторое время они шли молча.

— Говорят, на севере еще хуже, — сказала Барбара. — Где была битва на Эбро. На много миль раскиданы брошенные танки.

Слева от них две женщины в черном двинулись по другой тропинке, крепко держась друг за дружку.

— Столько вдов. — Барбара скорбно улыбнулась. — Я была с ними в одной лодке, совершенно потерянная, пока не встретила Сэнди.

— Как это случилось? — спросил Гарри.

Она остановилась, закурила сигарету:

— Красный Крест отправил меня в Бургос. Там все сильно отличалось от Мадрида. Начать с того, что он был далеко за линией фронта. Мрачный город, много средневековых зданий. В местном Красном Кресте сплошь отставные генералы и знатные испанские матроны. Вообще они были добрые, не такие параноики, как республиканцы. Но они могли себе это позволить. Уже тогда знали, что победят.

— Странно, наверное, было работать с врагами Берни.

Гарри впервые упомянул о нем. Барбара посмотрела на него и отвела глаза:

— Я не разделяла его политических взглядов, вы же знаете.