Вернувшись домой, Барбара заварила себе чай. Она сидела одна на кухне, курила и размышляла. Пилар отпросилась на вечер. Барбара была рада. Она всегда испытывала неловкость рядом с этой девушкой. По радио передавали прогноз погоды, диктор пророчил холод в Мадриде и снег в горах Гвадаррама. Барбара поглядела в окно на мокнущий под дождем сад и подумала, что в Куэнке тоже выпадет снег. И ничего не сделаешь, оставалось только ждать, пока брат Луиса не отгуляет свой отпуск. Она вспомнила Гарри. Как же ей хотелось рассказать ему правду, как было досадно, что он все еще считает друга погибшим, а она не решается просветить его. Но ведь и Сэнди он друг, а она собирается идти против закона. Нельзя проболтаться ни единой душе, это опасно.

Через некоторое время Барбара пошла в гостиную и написала письмо сестре Иммакуладе: тоном холодной вежливости сообщила, что домашние обстоятельства не позволяют ей больше работать в приюте. Она как раз заканчивала свое послание, когда пришел Сэнди. Он выглядел усталым. Улыбнулся, ставя на пол портфель. Тот звякнул, будто внутри лежало что-то металлическое. Подойдя к Барбаре, Сэнди положил руку ей на плечо:

— Как ты, дорогая? Послушай, извини меня, я был несдержан в конторе. Выдался тяжелый день. Последний час я провел в Еврейском комитете.

Он наклонился и поцеловал ее в шею. Когда-то Барбара от этого таяла, но теперь ощутила лишь щекотное прикосновение усов и отстранилась. Сэнди нахмурился:

— В чем дело? Я же извинился.

— У меня тоже был тяжелый день.

— Кому ты пишешь?

— Сестре Иммакуладе. Сообщаю, что больше не приду в приют. Не могу выносить их обращения с детьми.

— Ты ведь не упомянула об этом в письме?

— Нет, Сэнди, я сослалась на домашние обстоятельства. Не беспокойся, проблем с маркизой не возникнет.

Он отошел.

— К чему эта резкость?

Барбара глубоко вдохнула:

— Прости.

— И чем ты теперь займешься? Тебе нужно какое-то дело.

«Протянуть бы месяц, а там заберу Берни и сбегу отсюда», — подумала Барбара.

— Не знаю. Тебе не пригодится помощь с твоими беженцами? Евреями?

Сэнди отхлебнул виски и покачал головой:

— Только что встречался с парочкой. Они большие традиционалисты. Не любят, когда женщина указывает им, что делать.

— Я думала, это в основном простые люди.

— И все равно они очень традиционны. — Сэнди сменил тему: — Что рассказывал Гарри?

— Мы говорили о войне. Он считает, что Франко не вступит в нее.

— Да. То же самое он сказал и мне. Знаешь, он не так прост, когда речь заходит о бизнесе. Я на такое не рассчитывал. — Он задумчиво улыбнулся и снова взглянул на Барбару. — Слушай, любимая, я думаю, с приютом ты совершаешь ошибку. Ты должна делать так, как принято у них, а не лезть со своим уставом… Я тебе это часто говорил.

— Да, ты говорил. Но я туда не вернусь, Сэнди. Не хочу сотрудничать с теми, кто так относится к детям.

Почему в последние дни он как специально ее злит, когда ей так нужно, чтобы все было спокойно, ровно? Барбара понимала, он заметил в ней перемену. Теперь она даже уклонялась от занятий любовью, а когда он настаивал и она уступала, не могла изобразить, что ей хорошо.

— Эти дети абсолютно дикие, — заметил Сэнди. — Ты сама так сказала. Им нужна дисциплина, а не игрушечные зверюшки.

— Боже, Сэнди, иногда мне кажется, что у тебя вместо сердца камень! — Слова вылетели раньше, чем она успела прикусить язык.