Гарри прочел заметку о Гомесе, положил газету на стол и упавшим голосом произнес:

— Значит, они его убили.

— Похоже на то, — кивнул Толхерст. — Мы этого ожидали, что никак не влияет на вербовку Форсайта, — спокойно добавил он.

Гарри вспомнил их первую встречу — Толхерст, этакий дружелюбный толстяк. Теперь он видел его совершенно в ином свете.

— Даже после того, как вы узнали, что он причастен к убийству?

— Подозревается в причастности, Гарри, подозревается. И мы не полиция.

— Да. Это верно, Толли, я попробую залучить его для вас.

Толхерст улыбнулся и сказал с оттенком былого дружелюбия:

— Вот и молодец. Кстати, как ухо?

— Отлично. Думаю, отчасти это было нервное, как паника.

После вечера в театре приступы больше не повторялись. Кажется, общение с Софией излечило его.

— Очень хорошо, — сказал Толхерст. — Ну, должен лететь. Удачи.

Когда он ушел, Гарри сел и еще раз пробежал глазами заметку.

«Что они сделали с Гомесом… Не повезло бедняге. Участвовал ли в этом Сэнди? Нет, — с горечью подумал Гарри, — он предоставил грязную работу другим».

В тот вечер София пришла в квартиру Гарри уставшая, под глазами залегли темные круги.

— С тобой все в порядке? — спросил он, снимая с нее пальто.

Она улыбнулась смелой детской улыбкой, совсем как девочка.

— Не хочу завтра идти на работу. Меня уже тошнит от этих коров, — сказала она. — Это так скучно! Ненавижу запах молока!

— Присядь. Я принесу обед. Приготовил косидо.

Он включил патефон, Вера Линн томным голосом запела «Когда во всем мире снова загорится свет», однако София пошла вслед за ним на кухню, прислонилась к стене и наблюдала, как он накладывает на тарелки еду из стоявших на плите сковородок.

— Ты единственный из всех моих знакомых мужчин, кто умеет готовить.

— Научишься, когда живешь один. Приходится.

— У тебя встревоженный вид. — Она склонила голову набок. — Проблемы на работе?

— Нет. — Гарри глубоко вдохнул. — Слушай, я должен тебе кое-что сказать.

— Что же?

София сразу насторожилась. Он понял, что уже долгое время она ждет только неприятных новостей.

— Сейчас, давай сначала сядем.

Гарри купил хорошее красное вино и, когда они уселись, налил ей бокал. Тусклый электрический свет люстры падал на стол, углы комнаты тонули в тени.

— София, посольство собирается отправить меня домой.

Она как будто сжалась от его слов и слегка побледнела.

— Но почему? Ты наверняка нужен им здесь, ничего не изменилось, разве только… — она резко втянула в себя воздух, — Франко не собрался объявить войну. О боже, вас всех эвакуируют…

Гарри поднял руку:

— Нет-нет, не в том дело, а во мне. Они считают, что мне найдется лучшее применение дома.

— Гарри, у тебя проблемы? — мягко спросила София.

— Нет, честно. Просто я… выполнял и другую работу, не только переводил, и она почти завершена.

— Что за работа? — нахмурилась София.

Он замялся, потом сказал:

— Для разведки, — и закусил губу. — Извини, не могу открыть тебе больше. И того не должен был говорить. Но я почти закончил. Я рад. Мне она поперек горла.

— Разведка против режима?

— Да.

— Хорошо.