«Благодаря этому пакту с Германией Россия теперь не только занимает половину Польши, но и развивает активнейшую торговлю с Германией, получая иностранные товары взамен сырья».

Показали огромные товарные поезда, которые проверяют на границе; немецкие солдаты с касками-зольниками на голове просматривали поездные ведомости вместе с русскими в шинелях. Дальше фильм прославлял достижения Германии в оккупированных странах. Берни отвлекся в момент, когда Видкун Квислинг приветствовал немецкую оперную труппу в Осло.

Днем на карьере он пожаловался Августину на понос. Это был пробный шаг, чтобы убедить окружающих, будто у Берни проблемы.

— Тогда иди за кусты, — громко сказал Августин, надел на ноги Берни кандалы и повел его.

Там земля уходила вниз и были видны заснеженные покатые холмы. День стоял пасмурный, начинало темнеть.

Берни посмотрел на Августина. Узкое лицо охранника, как обычно, было угрюмым и обеспокоенным, однако глаза его с пристальным вниманием осматривали окрестности.

— Беги сразу вон в ту низину между холмами, — тихо проговорил Августин, указывая в том направлении. — Там есть тропа, ты ее сразу заметишь, даже в снегу. Я ходил туда в выходные. Спрячешься в зарослях до темноты. Потом спустишься по пастушьим тропам и придешь к дороге вдоль ущелья.

Берни посмотрел на расстилавшуюся перед ним девственную снежную гладь:

— Следы сразу увидят.

— Может быть, снег сойдет. Но даже если нет, ты сбежишь ближе к вечеру, никто не успеет организовать настоящие поиски до темноты. Тогда твои следы будет трудно отыскать. Охрана отправит кого-нибудь вниз, в лагерь, чтобы поднять тревогу, но, пока Аранда вышлет поисковую группу, ты будешь уже почти в Куэнке.

Берни закусил губу. Ему представилось, как он бежит под гору, раздается выстрел, который валит его с ног. Конец всему.

— Посмотрим, какая погода будет в субботу.

Августин пожал плечами:

— У тебя будет только один шанс. — Он посмотрел на часы и нервно огляделся. — Надо возвращаться. Запомни, где тут что, Пайпер. Если придем сюда еще раз до того дня, это может вызвать подозрения.

Он закинул винтовку на плечо и тяжелым, тоскливым взглядом посмотрел на Берни. Тот криво усмехнулся:

— Могут подумать, что мы тут отдаем супружеский долг, Августин.

Охранник нахмурился и резким движением винтовки велел Берни шагать к карьеру.

Диктор за кадром продолжал бубнить, на экране немецкие инженеры модернизировали польские фабрики. От заключенных поднимался сырой запах немытых тел. Некоторые уснули в непривычном тепле, другие сидели и угрюмо смотрели перед собой. Такая атмосфера всегда возникала во время пропагандистских фильмов и церковных служб — мрачной, обиженной угрюмости. Неужели даже отец Эдуардо считает, что их мессы имеют хоть какую-то ценность? Они были, как фильмы, просто еще одним способом мести, еще одним наказанием. Берни посмотрел на Пабло, сидевшего дальше в его ряду. После креста он стал отчужденным, глаза были пустые, руки сильно болели. Иногда он выглядел как сдавшийся человек. Винсенте тоже стал таким перед смертью. Эстабло относился к Пабло с удивительной добротой. Силы его истощались, и он обращался к Пабло за помощью в разных делах. Берни подозревал, это для того, чтобы занять чем-то беднягу, вывести его из депрессии.

На отца Эдуардо распятие на кресте тоже произвело большое впечатление. Берни замечал, как он следит за Пабло, когда тот, едва волоча ноги, идет через лагерный двор.