— Во время Гражданской войны все жили, не вступая в брак, а как иначе, когда никто не представлял, сколько еще протянет? — Сэнди улыбнулся. — Я знаю, Барбара была очень благодарна тебе за помощь.

— Правда? Жаль, я не мог сделать для нее больше. Но спасибо за приглашение, я с удовольствием приду.

Сэнди нагнулся вперед и хлопнул Гарри по плечу:

— Ну а теперь расскажи о себе. Как твои старики, дядя с тетей?

— О, они все те же. Не меняются.

— Ты не женат?

— Нет. Была одна девушка, но ничего не вышло.

— Здесь много очень милых сеньорит.

— Вообще-то, на следующей неделе меня позвал на прием один из младших министров, для которого я переводил. Его дочери исполняется восемнадцать.

— И кто же это? — Сэнди явно заинтересовался.

— Генерал Маэстре.

Глаза Сэнди сузились.

— Маэстре? Ты сразу попал в высшие круги. Как он тебе?

— Очень обходительный. Ты с ним знаком?

— Один раз встречались. Знаешь, во время Гражданской войны он заработал репутацию жестокого человека. — Сэнди задумался. — Полагаю, по роду деятельности тебе предстоит познакомиться со многими людьми из правительства.

— Думаю, да. Я просто иду туда, куда меня отправят.

— Я знаком с новым начальником Маэстре Карселлером. Имел дело с несколькими чиновниками из правительства. Даже виделся с самим генералиссимусом, — гордо добавил Сэнди. — На приеме для иностранных бизнесменов.

«Пытается произвести на меня впечатление», — отметил Гарри.

— Какой он?

Сэнди подался вперед и заговорил тихо:

— Не такой, каким кажется по кадрам хроники. Похож больше на управляющего банком, чем на генерала. Но он коварен, настоящий галисиец, и продержится гораздо дольше таких людей, как Маэстре. Про него будут говорить: это самый жесткий человек на свете. Он подписывает смертные приговоры за вечерним кофе.

— Допустим, мы выиграем войну. Тогда Франко прогонят, даже если он не вступит в нее на стороне Гитлера.

Гарри советовали поначалу не углубляться в вопросы политики, но Сэнди первый затронул эту тему. Значит, появился шанс разведать, что он думает о режиме.

Сэнди с видом знатока покачал головой:

— Не вступит. Он слишком боится морской блокады. Режим не так уж силен. Если немцы войдут в Испанию, красные повылезают из своих нор. А если мы победим… — Сэнди пожал плечами. — У Франко свои методы. Нет на свете большего антикоммуниста. Не беспокойся, я не стану помогать врагу Англии.

С последними словами Сэнди иронично улыбнулся.

— Ты уверен, что не вступит? — спросил Гарри.

— Да.

— Положение здесь, судя по всему, отчаянное. Нищета. Атмосфера очень мрачная.

— Это Испания, — пожал плечами Сэнди. — Всегда была такой и всегда будет. Им нужен порядок.

Гарри склонил голову набок:

— Я не подозревал, что тебе, Сэнди, близка сама идея жить под управлением диктатора.

— Это не настоящая диктатура, — рассмеялся он. — Слишком хаотичная. Здесь полно возможностей для бизнеса, если не зевать. Но я не собираюсь оставаться здесь навсегда.

— Переберешься куда-нибудь?

— В следующем году, например, — пожал плечами Сэнди.

— Люди здесь, похоже, находятся на грани голода.

Очень серьезно посмотрев на Гарри, Сэнди сказал:

— Последние два года урожаи катастрофически малы из-за засухи.