— Руквуд? — Сэнди покачал головой. — Ты немного потолстел.

— Думаю, да. А ты в хорошей форме.

— Работа не дает мне засиживаться. Помнишь, как мы с тобой искали окаменелости? — Сэнди снова улыбнулся и вдруг показался моложе. — Для меня это были лучшие моменты в Руквуде. Лучшие моменты.

Он вздохнул, откинулся на спинку стула и как будто замкнулся в себе. Его губы по-прежнему улыбались, но в глазах появилась настороженность.

— Как ты стал работать на правительство ее величества?

— Был ранен в Дюнкерке.

— Боже, да, война. — Он говорил так, будто совсем забыл о ней, будто она его никак не касалась. — Не тяжело, я надеюсь?

— Нет, теперь я в порядке. Небольшие проблемы со слухом. В любом случае я не хотел после всего возвращаться в Кембридж. МИД искал переводчиков, и меня взяли.

— В Кембридж? Значит, ты все-таки не пошел в Министерство по делам колоний? — Сэнди засмеялся. — Детские мечты. Помнишь, ты хотел стать окружным представителем в странах третьего мира, а я собирался искать динозавров?

Сэнди снова раскрылся, его лицо повеселело. Он взял сигару из пепельницы и сильно затянулся.

— Да. Забавно, как повернулась жизнь, — заметил Гарри, стараясь говорить небрежным тоном. — Что ты здесь делаешь? Я страшно удивился, увидев тебя. Подумал, кажется, я его знаю. Кто это? А потом понял.

Ложь теперь из него лилась рекой.

Сэнди еще раз пыхнул сигарой, выпустил клуб едкого дыма.

— Меня занесло сюда три года назад. Масса возможностей для бизнеса. Вношу свой небольшой вклад, чтобы снова поставить Испанию на ноги. Хотя скоро, вероятно, двинусь дальше.

Пожилой официант вернулся с маленькой чашкой шоколада для Гарри. Сэнди кивнул на мальчишку, который продавал сигареты «Лаки страйк» худой женщине:

— Хочешь сигару? Пусть Роберто подзаработает. У него припрятана пара гаванских. Немного пересушены, но ничего.

— Спасибо, я не курю.

Гарри посмотрел на женщину. Она даже не притворялась, будто занята чем-то, кроме наблюдения за посетителями кафе. На ее осунувшемся лице было какое-то чиновничье выражение.

— Так и не начинал? Помню, ты никогда не ходил с нами, плохими парнями, за спортзал.

— Мне просто это никогда не нравилось, — рассмеялся Гарри. — Пару раз попробовал, и меня чуть не стошнило.

Он взял свою чашку шоколада, и рука не дрогнула.

— Да брось, Бретт, ты нас не одобрял. — В голосе Сэнди слышалась теперь едкая насмешка. — Ты всегда был руквудцем до кончиков ногтей. Выполнял все правила.

— Может быть. Слушай, зови меня Гарри.

— Как в старые добрые времена?

И вновь его лицо озарилось улыбкой, искренней и теплой.

— Но все-таки, Сэнди, по последним вестям от тебя, ты был в Лондоне.

— Мне пришлось уехать. Кое-какие люди со скачек решили, что я им не нравлюсь. Жесткое это дело — скачки. — Он взглянул на Гарри. — Тогда мы и потеряли друг друга. Мне было жаль, я привык к твоим письмам. — Он вздохнул. — Я придумал хорошую схему, но кое-каких шишек моя активность раздражала. Правда, я извлек из этого несколько уроков. Потом один парень из Ньюмаркета подсказал, что люди Франко ищут проводников для туров на поля сражений. Людей с подходящим прошлым, которые за небольшое вознаграждение в иностранной валюте могли бы распространять в Британии сведения в поддержку националистов. Так я провел год, показывая старым полковникам из Торки места боев на севере Испании.