Барбара посмотрела на него критическим взором. Волосы зачесаны назад и смазаны бриолином так густо, что видны следы от расчески. Напомаженные волосы, как и маленькие прямые усы, были в моде среди фалангистов. Сэнди заметил ее и улыбнулся:

— Привет, дорогая. Хороший был день?

— Нормальный. Днем гуляла в Ретиро. Холодает.

— Ты надела очки.

— О Сэнди, я не могу ходить по улице без них. Я попаду под машину. Они мне нужны, не носить их просто глупо.

Он мгновение смотрел на нее, потом снова улыбнулся:

— Хорошо. У тебя щеки раскраснелись от ветра, сущие розы.

— А ты как? Много работал?

— Делал расчеты для моего горного проекта. — Он отодвинул бумаги, чтобы Барбара не смогла их разглядеть, и взял ее за руку. — У меня хорошие новости. Помнишь, ты говорила про волонтерскую работу? Сегодня я разговаривал с одним человеком из Еврейского комитета, его сестра — важная шишка в «Социальной помощи». Им нужны медсестры. Не хочешь поработать с детьми?

— Я не знаю. Хоть какое-то занятие.

«Чтобы отвлечься от мыслей о Берни, лагере в Куэнке и Луисе», — добавила про себя Барбара.

— Женщина, с которой нам нужно поговорить, — маркиза, — сказал Сэнди, приподняв брови.

Он изображал, что презирает чванливое преклонение перед аристократией, свойственное высшему классу в Испании не меньше, чем в Англии, но Барбара знала, что на самом деле Сэнди сам с удовольствием вращается среди этих людей.

— Алисия, маркиза де Сеговия. В субботу она будет на концерте в оперном театре. Я достал нам билеты.

Он улыбнулся и вынул две карточки с золотым тиснением. Барбару обдало стыдом.

— О Сэнди, ты всегда обо мне думаешь.

— Не знаю, что там за новая гитарная музыка, но будут исполнять и Бетховена.

— Спасибо, Сэнди.

От его заботы Барбаре стало не по себе. На глаза навернулись слезы, она поспешно встала:

— Пойду скажу Пилар, чтобы начинала готовить обед.

— Хорошо, любимая. Мне нужно еще часик поработать.

Барбара спустилась, попутно надев туфли: негоже появляться перед служанкой босиком.

Стены кухни были выкрашены в отвратительный горчичный цвет, а не в белый, как в остальном доме. Служанка сидела за столом рядом с огромной старой плитой. Она смотрела на какую-то фотографию, но при появлении хозяйки сунула ее под лиф платья и встала. Барбара успела заметить на снимке молодого человека в форме республиканцев. Носить при себе такую вещь было опасно. Если на улице какой-нибудь патрульный попросит у нее документы и найдет эту фотографию, ей начнут задавать вопросы. Барбара притворилась, что ничего не заметила.

— Пилар, начинай готовить обед. Сегодня будет pollo al ajillo?

— Да, мадам.

— Тебе всего хватает?

— Да, мадам, спасибо.

Девушка смотрела на нее холодно. Барбаре хотелось объясниться с ней, сказать, что она знает, каково это — терять близких. Но это было невозможно. Барбара молча кивнула и пошла наверх переодеться к обеду.

Глава 9

Кафе «Росинант» находилось в переулке, отходившем в сторону от улицы Толедо. Покинув посольство, Гарри сразу заметил сидевшего у него на хвосте бледного молодого испанца. Он выругался. Хотелось обернуться и наорать на шпика, ударить его. Резко свернув на паре улиц, Гарри оторвался от преследователя и, удовлетворенный собой, пошел дальше, но, когда он увидел кафе и перешел дорогу, сердце у него застучало.