— Барбара, Барбара, ты в порядке? О боже, я подумал, ты умерла! Я люблю тебя, я люблю тебя!

Она позволила ему приподнять себя, уронила голову ему на грудь и заплакала. Они сидели посреди улицы, и оба рыдали. Раздались шаги, вокруг стали собираться люди из соседних домов.

— Вы не пострадали? — крикнул кто-то. — Бог мой, глядите!

— Я в порядке, — ответила Барбара. — Мои очки, где мои очки?

— Вот они, — тихо сказал Берни, подавая их.

Надев очки, Барбара увидела обрушившуюся ограду сада, которая чуть не завалила их с Берни, и усыпанную битым кирпичом дорогу. Вероятно, один из осколков и попал ей в голову. Из всех окон виллы выбивались языки пламени и валил густой дым, над пробитой крышей торчал хвост самолета. Черную свастику закрасили желтой краской, но она все равно проглядывала. Барбара поднесла пальцы к голове, а отняв их, увидела кровь. Старуха в черной шали положила руку ей на плечо:

— Отделались царапиной, сеньорита. Это настоящее чудо.

Барбара потянулась к Берни. Он держался здоровой рукой за раненую, сильно побледнев. Оба они были засыпаны пылью.

— Ты в порядке? — спросила она.

— Меня свалило с ног взрывной волной. Я немного ударил руку. Но боже, я думал, что ты погибла! Я люблю тебя, пожалуйста, поверь мне, теперь ты должна мне поверить!

Берни снова заплакал.

— Да, — сказала она. — Я верю. Прости меня, прости.

Они обнялись. Рядом собралась небольшая толпа испанцев — беженцев, которые, вероятно, месяца три назад впервые в жизни покинули свои деревни. Потрясенные люди смотрели на сбитый самолет, торчавший из охваченной огнем виллы.

Сидя на скамье и наблюдая за морскими львами, Барбара снова вспомнила тепло его рук. Как, наверное, больно было Берни поддерживать ее раненой рукой. Она посмотрела на миниатюрные часики фирмы «Диор», которые подарил ей Сэнди. Столько времени прошло, а она так ничего и не решила, только переживала из-за прошлого. Пора идти домой, а то Сэнди будет волноваться.

Когда она вернулась, он уже был дома — его машина стояла внизу. Барбара сняла пальто. Пилар поднялась из цокольного этажа и молча стояла в холле, сложив на груди руки, как всегда делала при появлении хозяйки.

— Мне ничего не нужно, Пилар. Спасибо.

— Muy bien, señora.

Девушка сделала реверанс и снова ушла вниз, на кухню.

Барбара скинула туфли, ноги у нее ныли от долгой ходьбы.

Она поднялась в кабинет Сэнди. Он часто там работал, просматривал документы и кому-то звонил. Комната с небольшими окнами, пропускавшими мало света, находилась в дальней части дома. Сэнди украсил ее предметами искусства по своему вкусу. Главным среди них была освещенная бра экспрессионистская картина, изображавшая какого-то скрюченного человечка, который вел осла по фантастической пустыне.

Сэнди сидел за столом, окруженный стопками бумаг, и водил карандашом по полям листа с колонкой чисел. Он не услышал, как Барбара вошла, и на его лице застыло выражение, появлявшееся обычно, когда он думал, что его никто не видит: напряженное, расчетливое, какое-то хищное.