Ладынин все-таки был дома. Он приоткрыл дверь, зыркнул на незваного гостя настороженным псом, словно решая, нахамить сейчас или подождать. Матвей не собирался давать ему время на размышления, он заговорил первым:

— Олег Геннадьевич Ладынин?

— Да, — кивнул хозяин дома. — А что такое?

— Игорь Тарушкин, — представился Матвей. — Я из прокуратуры.

— Она все-таки настрочила на меня заявление?! — от возмущения Ладынин даже распахнул дверь. — Я напишу ответное! Ее дружок чуть не сломал мне руку! Я с тех пор боюсь ходить в лес, я их обоих засужу!

Надо же, встреча с Таисой и Гариком ему запомнилась… Но сотрудник прокуратуры Тарушкин об этом знать не мог, поэтому Матвей остался спокоен, как скала.

— Если хотите написать заявление — вы в своем праве. Я здесь по другому делу, не касающемуся никаких женщин. Мы занимаемся вопросом фермы и обманутых ею сотрудников, которым положена компенсация.

Конечно, все это было бредом, который у многих бы вызвал подозрения. Но не у Ладынина, Матвей прекрасно знал, что делал. Такие люди, как Олег Ладынин, из любого разговора вылавливали в первую очередь ключевые слова. Например, «прокуратура», «ферма» и уж тем более «компенсация». Если же что-то казалось им неуместным или странным, они боялись спросить об этом, потому что привыкли изображать из себя уверенных экспертов во всем. А вдруг они будут выглядеть глупо? Уж лучше кивать, сотрудник прокуратуры наверняка знает, о чем говорит…

— Наконец-то! — обрадовался Ладынин. — Не зря я бьюсь! Заходите!

Он был настолько обрадован долгожданной вестью, что пустил гостя в дом, даже не спросив про удостоверение. Документ у Матвея был, но не настоящий, на крайний случай. Просто так показывать удостоверение не было смысла: если начнутся проблемы с настоящей полицией, он всегда сможет сказать, что это был безобидный розыгрыш, причем исключительно на словах, а почему Ладынин повелся — он не знает.

Хозяин дома привел его на кухню, тесную и переполненную ненужным хламом, но в целом чистую. Ладынин заставил себя сесть за стол, хотя чувствовалось, что на самом деле ему хочется наматывать круги по коридору.

— Так что, их посадили? Сколько денег удалось изъять? Что мне положено? Требую, чтобы меня записали в начале очереди, я ведь не покидал эту деревню, мне их обман всю жизнь переломал!

— Там все очень непросто, — осадил его Матвей. — Разбирательство еще ведется. Но даже если все завершится должным образом, вы понимаете, сколько времени прошло? На чистые выплаты надеяться не приходится.

— А что тогда делать? — растерялся Ладынин. В этот момент он напоминал ребенка, которому долго обещали конфету, но выдали в итоге вареную свеклу.

— Возможна компенсация имуществом.

— Нет там никакого имущества… Все растащили! Никто же не додумался оставить сторожа! Я один пытался сохранить эту дыру, но что я мог? Только я отойду, и там непонятно что начинается! Брали все, кто угодно, что нашли, то и брали…

— Но ведь это считается кражей, — указал Матвей. — Вы и сами понимаете, что ферма оставалась частной собственностью. Так что полиция будет расследовать это дело и наказывать людей, которые уносили что-то с фермы, как воров. И вот тут у вас появляется преимущество.

— Какое же?

— Вы можете легализовать все, что нашли на ферме и рядом с ней. Поэтому я и пришел к вам, вы действительно первый в очереди.