— Какая деревня? Она просто вернулась в лес!

— А ценные вещи ей зачем в лесу? — поинтересовалась Таиса.

— Потому что лесные духи любят сами себе жертвы приносить, так она взяла плату за мою жизнь. С тех пор я больше никогда не открывала дверь на их крики, и даже если они барабанить начинали — тоже не открывала! Но они это редко делают. Они знают, что меня не провести!

— Побольше бы таких людей! — восхитился Матвей. — Скажите, мы можем осмотреть дверь, выходящую на лес? Чтобы понять, есть ли смысл проводить тут съемку.

— Да сколько угодно, днем там все равно не опасно. Только я с вами не пойду — и на улице холодно, и я не люблю, когда они на меня из леса пялятся. Обойдите дом и сами все найдете!

Матвей еще раз заверил пожилую женщину в их благодарности. Но старался он зря: вниманием Барабашевой безраздельно завладел свиной окорок, который был куда приятней сломанной ноосферы.

Пока они шли по двору, Таиса пыталась понять, можно ли как-то соотнести случай, о котором рассказала Барабашева, с участью Даши. Пока отличий было больше, чем сходства. Оба раза напали на молодых женщин, вынудили их бегать по лесу, но на этом — все. Первую не раздели и не убили. Впрочем, это было раньше, она сумела удрать… Возможно, это заставило неведомого преступника изменить тактику, действовать жестче и решительней.

И все же, если та женщина была избита, он входил с ней в близкий контакт, с Дашей — нет. Подобные привычки обычно не меняются. Или ту женщину он попросту поймал, она вывернулась в последний момент? А Дашу вообще не нашел — и погибла она по другой причине.

Но все это никак не объясняет, почему незнакомка отказалась звонить в полицию. Или она уже тогда готовилась обокрасть старуху? Вот только Таиса сильно сомневалась, что в доме Надежды Барабашевой хранились настоящие ценности, ради которых кто-то стерпел бы побои. У неведомой женщины наверняка была более серьезная причина не связываться со стражами правопорядка… Только какая? Как вариант, на нее могли напасть полицейские, но не участники какой-нибудь тайной организации, а самые обычные моральные уроды, какие найдутся в любой профессии…

Таиса надеялась, что с новыми данными портрет преступника будет становиться все более четким, но пока получалось скорее наоборот.

Дверь, ведущая к лесу, определенно была черновой в доме — тут ни крыльца не оказалось, ни навеса. В обычных деревенских избах Таиса ничего подобного не встречала, однако все дома на хуторе были построены по какому-то особенному проекту, нетипичному для этих мест.

Дверь была пусть и деревянной, но крепкой, по прочности наверняка не уступающей железной. Старое, посеревшее от солнечных лучей дерево сразу заставило Таису насторожиться. А когда Матвей смахнул с него снег, оказалось, что инстинкты не обманули. Дверь была покрыта трещинами и зловещими темными пятнами. Как минимум эта часть истории не была рождена больным сознанием пожилой женщины: в дом Надежды Барабашевой действительно кто-то стучал, и не раз.

Таиса понимала, что профессионал не должен поддаваться сентиментальности, что ситуацию нужно оценивать отстраненно, как это делал Матвей. Вот только у нее ничего не получалось, и в разгар солнечного дня она вдруг оказалась в темной, освещенной лишь звездами ночи. Она видела, как в эту дверь стучала обнаженная девушка — с таким ужасом, таким отчаянием, что даже не заметила, как разбила руки в кровь, как щепки вошли глубоко под кожу… Она рыдала и умоляла о помощи, потому что наверняка увидела, как свет пробивается через закрытые ставни.

Но ей никто не помог. Может, и вовсе не ответил, а может, ее еще и назвали лесным духом, прокляли, послали подальше… У нее не было времени настаивать, она вынуждена была бежать.