— Диверсией!

— Гарик, какой еще диверсией? Тебя после истории с дымовой шашкой на километр к Охотничьей Усадьбе не подпустят!

— Во-первых, меня и шашку напрямую не связали, меня к Охотничьей Усадьбе по другой причине не подпустят, — невозмутимо указал Гарик. — Во-вторых, я и не собирался соваться туда легально. Тут цель такая, что лучше приходить ночью и без приглашения — чтобы никто вообще не знал, что мы там делаем.

— Та-а-ак… Что ты задумал? И откуда вдруг вылезло это «мы»?

— Потому что один я, может, и справлюсь, но риск будет выше. Да и вам зачем скучать? Сделаете себя полезными!

Эта идея появилась у Гарика еще до возвращения Матвея. Теперь же, когда шансы того, что за убийствами стоит целая группа, увеличились, отступать было некуда.

Изучая базу данных, Гарик обратил внимание на то, что малолетки постоянно требуют поселить их в один и тот же коттедж — у менеджеров об этом стояла пометка. В Охотничьей Усадьбе дома ничем не отличались, это он видел своими глазами, и вряд ли столичных мажоров привлекал вид из окна — он, кстати, тоже везде был одинаковым.

Они были умны — их осторожность с соцсетями доказывала это. Если они творили в коттедже нечто противозаконное, они понимали, что никакая уборка не уничтожит всех следов. С этой точки зрения им выгодней было держать под контролем всего один дом, чем регулярно проводить зачистку всей Усадьбы. Гарик почти не сомневался: если дело вдруг дойдет до официальной полицейской проверки, именно этот дом мистическим образом сгорит.

Но ведь об официальной проверке и речи не шло, Гарик как раз был заинтересован в том, чтобы никто ни о чем не узнал.

— Допустим, мы туда проберемся, — задумался Матвей. — Какие выгоды?

— Ты всерьез это рассматриваешь? — поразилась Таиса. — Нет там никаких выгод, что бы мы ни нашли в доме, это нельзя будет использовать против них!

— Зато мы будем знать, — указал Гарик. — А со знания начинается очень многое. Что же до выгод… Как получится. Минимум, на который мы можем рассчитывать, — следы крови на их территории. Кровь можно смыть, но полностью избавиться от нее нереально.

— Зато и найти ее очень сложно. Как ты намерен это сделать?

— Посредством люминола и ультрафиолетового фонарика.

— У тебя есть люминол? Правда? Откуда?

— Из рюкзака, — невозмутимо отозвался Гарик.

— И зачем я только спросила… После дымовой шашки следовало принять все, что угодно, по умолчанию. Окей, допустим, будут следы крови. Но мы даже не сможем определить, что это кровь убитых женщин, не то что доказать это…

— Ты опять лезешь в сферу полицейской работы, — вздохнул Матвей. — А должна мыслить как профайлер. Доказывать что-то в суде — не твоя задача. Твоя задача — добывать информацию, формирующую психологический портрет.

— Это, опять же, на минималках, — подчеркнул Гарик. — Если повезет, я доберусь хотя бы до некоторых компьютеров.

— Ты еще и хакер?

— Промышляю по чуть-чуть тем, другим…

— У меня остался только один вопрос, — мрачно объявила Таиса. — Ученики Форсова сходят с ума сразу или это постепенный процесс?

— Тут уж как повезет, — развел руками Гарик.

План импровизированного вторжения у него тоже был. Во многом полагающийся на удачу, такого Гарик обычно старался избегать, но сейчас не получалось. Они ни за что бы не выяснили, когда четверо отдыхающих покинут коттедж, да еще и одновременно.