«Вид на мой дом, – тотчас же промелькнула мысль. И эта мысль ошеломила Ричарда. – Что-то уж слишком много совпадений, – подумал он. – Нужно будет хорошенько обо всем поразмыслить».

Пенелопа усмехнулась, и барон понял, что его объяснение совершенно ее не удовлетворило. Он решил сменить тему и спросил:

– Скажите, а что вам известно об их отношениях? Как вы думаете, они... очень дружны?

Если гостья и сочла вопросы барона не совсем обычными, то не подала виду. Она снова поправила свою шляпку и попыталась собраться с мыслями. Ричард молча наблюдал за ней и ждал ответа.

– Нам об этом рассказала сама француженка, – поведала Пенелопа. – Видите ли, она сказала, что между ними не может быть никаких интимных отношений уже потому, что во время войны мистер Блэквуд получил... весьма необычное ранение. И весьма неприятное. Кроме того, он не считает ее привлекательной.

Ричард едва удержался от смеха. Разумеется, он не верил в подобное ранение и нисколько не сомневался в том, что местные дамы приняли эти слова за чистую монету, – такая доверчивость казалась весьма забавной. И удивляло поведение француженки. Как она отважилась заговорить на эту тему в светском обществе?

Сделав глоток из своей чашки, барон спросил:

– А как ее зовут? Пенелопа поморщилась:

– Мадлен Дюмэ. Если это, конечно, не сценический псевдоним.

Пенелопа многозначительно посмотрела на барона, и тот понял: гостья неспроста упомянула о сцене. Вот только что она имела в виду? Может, хотела сказать, что француженка и в самом деле актриса? А может, полагает, что та живет в Уинтер-Гарден под чужим именем и цель ее приезда еще предстоит узнать? Спрашивать об этом Пенелопу не стоило. А то еще подумает, что барон Ротбери – полный идиот. Со временем он наверняка выяснит, зачем приехала француженка. А сейчас довольно и того, что он знает следующее: любитель уединения Томас Блэквуд и красавица Мадлен Дюмэ появились в Уинтер-Гарден при чрезвычайно странных обстоятельствах и ведут себя весьма необычно.

Барон провел пальцем по кромке фарфоровой чашки и сказал:

– Полагаю, будет очень неплохо, если я с ней познакомлюсь.

Гостья насторожилась. При этом на лице ее отразилась целая гамма чувств, но прежде всего – раздражение. Она тотчас же взяла себя в руки и с деланным безразличием возразила:

– Но полагаю, вы не станете приглашать ее на маскарад, не так ли, лорд Ротбери? Ведь она женщина не нашего круга, и ее присутствие на балу было бы крайне нежелательным.

«Говорите, «нежелательным»? – подумал Ричард. – Что ж, если имеется в виду, что из-за француженки я не стану обращать внимания на вашу Гермиону, то вы правы». Барон решил, что нельзя оставлять без внимания замечание гостьи. Следовало дать ей понять, что он будет поступать так, как сочтет нужным.

Глядя прямо в глаза Пенелопе, барон с очаровательной улыбкой проговорил:

– Миссис Беннингтон-Джонс, я сделаю все необходимое для того, чтобы узнать о ней как можно больше. Если она красива, мне будет приятнее с ней общаться. И я с превеликим удовольствием пошлю ей приглашение.

Пенелопа смертельно побледнела. Потом покраснела. Ей нечего было возразить, и они оба это знали. Отложив салфетку, барон поднялся из-за стола:

– Полагаю, вы торопитесь, миссис Беннингтон-Джонс. А мне пора на утреннюю прогулку. Был очень рад, что вы почтили меня своим присутствием.

Пенелопа нехотя поднялась со стула. Нынешний визит к барону оказался для нее крайне неудачным.

– Благодарю за чай, милорд.