Следующим его визитом был визит к Пенелопе Бен-нингтон-Джонс. Дездемона, в отсутствие мужа жившая с матерью, была немного простужена, во всяком случае, так ему сказали. А вот Пенелопа с величайшей радостью приняла гостя. Томас уже дважды навещал эту даму, и она, хотя и была с ним любезна, держалась немного отчужденно. Впрочем, именно так ей и следовало себя вести: ведь он поселился в Уинтер-Гарден совсем недавно.

На сей раз Пенелопа была само радушие, и это вызывало подозрение. Томас зная, что хозяйка – женщина бесцеремонная и необыкновенно любопытная, и сегодня она вновь это подтвердила. Миссис Беннингтон-Джонс заставила гостя более двух часов рассказывать о себе – расспрашивала, откуда он, где воевал, где получил образование и зачем вызвал в Уинтер-Гарден француженку (естественно, они с Мадлен прекрасно знали свои роли и уже давно обсудили все вопросы, которые им, возможно, будут задавать). И все же миссис Беннингтон-Джонс удивила Томаса: к концу беседы у него сложилось впечатление, что хозяйка расспрашивала его не просто так, то есть не только по причине своего природного любопытства. «Вероятно, она начала собственное расследование», – мысленно усмехнулся Томас, покидая дом.

После этого он направился к леди Клер, и та, разумеется, не отказалась его принять. Сидя в гостиной и попивая чай, Томас вполуха слушал нескончаемую болтовню хозяйки – она рассказывала о первых годах своего замужества и о еще более ранних годах, когда за ней без устали ухаживали джентльмены со всей округи, привлеченные ее богатством и красотой. И, судя по всему, леди Клер не лгала. Глядя на нее, Томас думал: «Да, конечно же, в молодости она была поразительно хороша собой, но ее погубило пристрастие к опиуму. Возможно, сказалось и одиночество...» Он не жалел ее – достаточно было того, что она сама себя жалела.

Визит затянулся, но Томасу, как он ни старался, так и не удалось узнать ничего интересного. Казалось, что хозяйка намеренно избегает разговоров о бароне Ротбери и о его книгах. Как только гость затрагивал эту тему, леди Клер заговаривала о чем-нибудь другом. В конце концов Томас смирился, сказал себе, что леди Клер все равно ничего не знает, вернее, знает лишь одно: барон желает приобрести всю ее коллекцию и щедро платит за хорошие книги. Томас покидал леди Клер в твердой уверенности, что больше от нее ничего не узнает.

Было уже пять часов, когда он направился к своему коттеджу. Похолодало, и накрапывал дождь, но Томас не замечал ни дождя, ни холода. К сожалению, ему и в этот день не удалось узнать ничего нового, пожалуй, за исключением того, что они с Мадлен стали объектами самого пристального внимания, особенно раздражало неумеренное любопытство миссис Беннингтон-Джонс. Барон наверняка насторожился – в этом не могло быть сомнений.

Размышляя о расследовании, Томас ни на минуту не забывал о Мадлен – этой очаровательной и странной женщине. О ней он думал постоянно, думал с первого дня их встречи. Испытывает ли она к нему хоть какие-то чувства? На этот вопрос Томас не знал ответа.

И конечно же, его все больше беспокоило их с Мадлен совместное расследование. К счастью, она еще не догадывалась, что расследование слишком уж затягивается, но в конце концов догадается, ведь эта женщина очень неглупа. Догадается и задаст себе вопрос: чем он, ее напарник, занимается и что делает для того, чтобы расследование побыстрее завершилось? Более того, не исключено, что Мадлен наконец-то сообразит: в ее помощи нет никакой необходимости. И действительно, он мог бы обойтись и без нее, а барона Ротбери можно было бы арестовать уже несколько недель назад, предъявив ему неопровержимые улики (улики не составило бы труда собрать намного быстрее и совершенно другими методами). Но Томасу нужна была Мадлен. Большего желания, чем находиться с ней рядом, он еще никогда в жизни не испытывал и вряд ли когда-нибудь испытает.