– Мадлен, почему вы сказали «порхать»? Я не ослышался?

Она стояла у плиты. Не глядя на него, пробормотала:

– Просто я ревную, Томас.

Томас ухватился за спинку стула – ему казалось, что если бы он не сделал этого, то не устоял бы на ногах. Мысли его путались, и он никак не мог придумать ответ, не знал, как реагировать на подобное признание.

Неужели Мадлен действительно ревнует его к дочери викария? Может, она шутит? Похоже, что нет. Да, разумеется, не шутит. Она, как всегда, говорит искренне. Только почему же она ревнует?..

– Мадлен, но почему? – спросил он наконец. По-прежнему стоя к нему спиной, она пожала плечами. Потом вдруг заговорила:

– Потому что она молода и очень вам предана. Я понимаю, вы снова захотите жениться, но мне кажется, эта девица вам не подходит. Она слишком наивна для такого опытного мужчины, как вы. Было бы лучше, если бы вы поискали себе другую. И потом я же ее не уволила. Мне просто не хотелось, чтобы она сегодня была здесь.

Томас молча опустился на стул. «Это просто поразительно! – думал он, глядя на стоявшую перед ним женщину. – Она ревнует меня к молоденькой провинциальной девице. Ведь Бет семнадцать или восемнадцать, а мне почти сорок. Возраст, конечно, большого значения не имеет, но зачем мне наивная девочка, когда я могу общаться с такой очаровательной и умной женщиной, как Мадлен?»

Томас в недоумении покачал головой. Мадлен ревнует... Невероятно!

Взъерошив еще влажные волосы, он откашлялся:

– Мэдди, вы единственная женщина, которая меня интересует.

Она наконец-то повернулась к нему и кокетливо улыбнулась.

– Но, Томас, я ведь не молода и не наивна, и, естественно, на таких, как я, не женятся.

Он тяжело вздохнул и пробормотал:

– А что вас заставляет думать, что я захочу жениться? Мадлен уставилась на него в изумлении:

– Но вы же джентльмен. Следовательно, вам нужна жена. Если вы захотите снова жениться, вам понадобится женщина вроде Бет. Только я считаю, будет лучше, если вы найдете кого-то постарше.

– Вот как? Вы действительно так думаете? Она кивнула:

– Разумеется. Конечно, я со временем уеду, и ваше дело, как вы будете потом жить. Но пока я живу в одном коттедже с вами, я не хочу смотреть, как вы флиртуете с этой девчонкой. Меня это почему-то раздражает.

Он?! Флиртует?! Может, она все-таки шутит? Нет, похоже, говорит серьезно. Но конечно же, говорит глупости.

Томас чувствовал, что ему необыкновенно приятно слушать эти глупости.

Взглянув Мадлен в глаза, сказал:

– Бет просто вежлива и предупредительна, не более того. И поверьте, я никогда не стал бы за ней ухаживать, потому что равнодушен к ней. – Понизив голос до шепота, он продолжал: – Мадлен, я думаю о вас. Да, только о вас.

Она чуть побледнела и робко улыбнулась.

Потом в ней что-то изменилось: на лице ее появилось выражение решительности, и она, отвернувшись к плите, энергично помешала ложкой в кастрюле, затем отложила ложку и принялась развязывать тесемки передника.

Затем Мадлен снова повернулась к Томасу – и у него перехватило дыхание. Ее глаза, голубые, как небо, смотрели на него необыкновенно ласково. Немного помедлив, она бросила передник на пол и молча подошла к нему. Потом развязала ленту, которой были перехвачены ее волосы, и, склонившись над Томасом, стала пристально вглядываться в его лицо, словно пыталась разглядеть каждую черточку.

Томас почувствовал на щеке ее дыхание, и ему показалось, что он вот-вот задохнется – горло сдавило, и сердце бешено колотилось.

Закрыв глаза, Мадлен склонилась еще ниже, и Томас тоже прикрыл глаза – он ожидал, что она сейчас коснется его губ обжигающим поцелуем.