Мадлен поджала губы, изображая негодование. Положив пальто и сумочку на диван, она подошла к Томасу почти вплотную:

– Вот это уже лучше, мистер Блэквуд. Возможно, я позволю вам меня раздеть... чуть позже.

Томас усмехнулся:

– Ну вот, вы заставили меня возбудиться, мадам. И это перед балом! Что ж, я готов простить вас за те... гм... неудобства, которые вы мне сейчас причинили, если вы клянетесь, что не дразните меня.

Мадлен прекрасно понимала, что это Томас ее дразнит, а не она его, и нисколько не рассердилась – он был просто обворожителен. Приложив ладонь к его груди, она сказала:

– Я вовсе не дразню тебя. Более того, Томас, я нисколько не кривлю душой, когда говорю, что при взгляде на тебя у меня тоже дух захватывает. Ты сегодня выглядишь потрясающе. Красив и элегантен... В общем, настоящий аристократ. Ты мне так нравишься, что я даже не знаю... что делать. – Она понизила голос до шепота. – Может, есть какие-нибудь предложения?

Томас пожал плечами:

– Говоришь, какие предложения?.. Так, значит, Мадлен, я тебе очень нравлюсь?

Она чуть не рассмеялась; было очевидно, что Томас с беспокойством ждет ответа на свой вопрос. «Что ж, не стоит держать его в неведении», – решила Мадлен.

Она вновь провела ладонью по его груди и прошептала:

– Если честно, то мне уже давно никто так не нравился. А может быть... никогда.

Мадлен поняла, что ее ответ произвел на Томаса впечатление. Он судорожно сглотнул и взглянул на нее с восхищением. Ей показалось, что он хотел ее обнять, но в последний момент почему-то сдержался, как сдерживался несколько дней назад. С самого Рождества Томас старался избегать ее, и Мадлен – хотя ей не хотелось в том признаваться – очень из-за этого беспокоилась.

Внимательно посмотрев на него, она спросила:

– Томас, почему в последнее время ты совсем меня не замечаешь?

Он отвернулся и снова принялся приподнимать и опускать крышку музыкальной шкатулки.

– Почему не замечаю? Я бы не стал употреблять это слово.

– Вот как? Может, ты просто был занят?

– Да, разумеется, – поспешно ответил он. Мадлен кивнула:

– Что ж, понятно... – Немного помедлив, она спросила: – Ты пишешь письма и наносишь визиты знакомым? Может, еще чем-нибудь занимаешься? Чем именно?

– Постоянно думаю о тебе, – повернувшись к ней, прошептал Томас.

Мадлен нисколько не сомневалась в его искренности. Глядя на него все так же пристально, она сказала:

– Тогда поцелуй меня. Докажи, что думаешь обо мне. А то мне начинает казаться, что я тебя больше не интересую...

Едва заметно улыбнувшись, Томас привлек Мадлен к себе и прикоснулся губами к ее губам. Поцелуй его был нежным и в то же время страстным – такого сладостного поцелуя Мадлен еще не доводилось испытывать. Закрыв глаза, она покрепче прижалась к Томасу и почувствовала, как бьется его сердце.

Когда он наконец отстранился, у Мадлен не было ни малейшего желания открывать глаза. Она снова прижалась к груди Томаса, и он вновь принялся целовать ее – теперь он покрывал поцелуями ее лоб, глаза и шею. Мадлен тихонько застонала. У нее от этих поцелуев кружилась голова, и ей хотелось, чтобы это никогда не кончалось.

– О чем ты сейчас думаешь, Мэдди? – неожиданно прошептал Томас.

– М-м... Думаю о том, что это восхитительно, – прошептала она в ответ. – Меня никогда так не целовали.

Томас внезапно отстранился, и Мадлен заглянула ему в глаза. Взгляд Томаса поразил ее – на нее еще никто так не смотрел. В его взгляде было все – и нежность, и любовь, и желание. Казалось, Томас боготворит ее и даже не пытается это скрыть.