За чаем все стали говорить об искусстве танца, о пении, музыке, поэзии. И как это принято вообще на Востоке, а в Индии особенно, эти беседы велись несколько часов.

И на этот раз читали стихи, пели песни, снова танцевали.

«Чье сердце не трогают ни прекрасные изречения, ни пение, ни игры юных жен, тот либо аскет, либо скотина», – говорит древняя индийская мудрость.

К ужину была подана свежая жареная форель.

Пепло и Чино сияли.

Молодожены, уединившись от всех, сидели на террасе второго этажа.

– Гита, ты у нас молодец! Каков сюрприз! Ты так меня оживила, что я никак не приду в себя! – восторженно сказал Рака.

– Спасибо тебе, любовь моя! – обнял Рави свою Гиту.

Гита сияла от счастья. Взволнованная Зита с нежностью смотрела на Раку.

– Спасибо, сестра! Я так тебя люблю! Нас теперь двое, нет, нас – четверо, и мы будем вместе вечно… – закончила Зита.

Легкий ветерок ласкал лица молодых, а вдали мерцали своими вечными вершинами горы.

Рано утром Бадринатх бодрой походкой вышагивал по террасе нижнего этажа. К нему подошел Чаудхури с дымящейся сигарой в руке. Достав тяжелый золоченый портсигар, он предложил сигару Бадринатху. Тот с удовольствием взял. Выпустив струю ароматного дыма, он произнес:

– Вот вот подует муссон. Я думаю, нам пора возвращаться в Бомбей.

– Вы рассуждаете вполне разумно, господин Бадринатх. Я скажу об этом молодым. Тем более, что артисты уже собрались. Будет лучше уехать всем вместе.

Они вышли в сад и сели на полюбившуюся им за эти дни скамью.

Через несколько минут к ним подбежали Зита и Гита.

– Доброе утро, господин Чаудхури! Доброе утро, дядя! – прощебетали сестры.

– Доброе утро! – и седовласые мужи встали при виде цветущей молодости, встали перед своим будущим.

– Дорогие племянницы! – начал Бадринатх. – У меня появилась мысль – уехать сегодня в Бомбей вместе с артистами. Они уже собрались.

– Я тоже поддерживаю предложение вашего дяди: приближается время дождей. Не следует рисковать, дети мои! – убедительно сказал Чаудхури.

– Мы не против, дядя! – ответили племянницы. – Собраться недолго. Через полчаса мы будем готовы.

Минут через сорок хозяева и гости расселись по машинам, которые, шурша гравием дорожек, выехали на магистральную дорогу.

На горизонте, из за гор, появилось белое, с лиловым оттенком, большое облако. В открытые окна пахнуло свежестью.

– Вот он, муссон! – задумчиво сказал Рака, поглядев на беззаботную Зиту.

– Да, его дыхание приближается, – откликнулся Рави в тон ему. – Грядет обновление жизни.

Через час они уже были в Бомбее.

Проезжая мимо «известного» моста, машины пересекли небольшую улицу. Сердце Гиты замерло, и она с тревогой посмотрела на Зиту.

– Прошу вас, – обратился Рака к водителю, – поверните направо.

– Спасибо, Рака! – прошептала Зита.

Машина подъехала к небольшому низенькому дому с единственным окном. Молодожены вышли из нее и, подойдя к дому, постучали в дощатую дверь.

Дверь открылась, и на пороге все увидели Лилу.

– Тетушка Лила, садитесь в машину и поехали с нами, – не дав ей опомниться, сказал Рака.

Лила обвела взглядом счастливые лица и от волнения никак не могла сообразить, что ей делать. Она машинально проговорила:

– Проходите, дети мои, в дом, прошу вас!

Все вошли.

– Вот, взгляните, какой хозяин у нас Рака, – с гордостью указала Лила на новую газовую плиту.