– Какое несчастье! Господи! Надо же, – бормотал Рао.

Лолита, откинувшись на спинку сиденья, была, казалось, в забытьи.

«Кто то позавидовал моему счастью! Отец, отец, помоги мне! Вот и бессмертная любовь, вот и единение всего сущего. За что так, за что…» – носились мысли Рао.

Он выскочил из машины на шоссе. Ни одного автомобиля. Ливень не прекращался. О Небо! О Боги!

Рао стоял посреди шоссе с поднятыми руками, как изваяние. По спине стекали ручьи дождя. Он промок до нитки. Брюки и рубашка прилипли к телу, вызывая неприятные ощущения. Промчались две машины – грузовик и легковая, но не остановились.

«Что делать, что…?»

Рао, постояв, в отчаянии вдруг рухнул на дорогу. Очнувшись, он с трудом поднялся. Подошел к машине. Открыл дверь. Сел за руль.

– Лолита, – обратился, дрожа, к жене, – Лолита…

– Да, милый, я здесь, почему мы не едем?

– Бензин кончился, – ответил Рао как можно спокойнее. – Подождем, может, смогу одолжить горючего у проезжающих.

Но проезжающих машин больше не было. Ждать было опасно. Лолита стонала и звала на помощь. И вдруг Рао пришла спасительная смыслы постучаться в первый попавшийся дом и разыскать врача. Так он и сделал.

Поблизости у шоссе стояли ряды убогих лачуг. В одну из них Рао стал стучать. Дощатая дверь ходила ходуном под ударами Рао.

– Сейчас, сейчас, – услышал он хрипловатый голос женщины.

Дверь открылась.

– Извините за беспокойство. У меня авария с машиной, а моя жена плохо себя чувствует. У нее приближаются роды. Я боюсь, мы не успеем домой.

– Входите, входите, пожалуйста, – отвечала, засуетившись, женщина, еще моложавая, с приятным лицом.

Рао помог Лолите осторожно выйти из машины. И через несколько минут ее уложили на кровать, накрыли одеялом.

Хозяйка дома попросила Рао не беспокоиться и чувствовать себя как дома.

– Боже мой! – воскликнула она. – Бедная госпожа, она так дрожит.

– Где мне найти врача? – спросил Рао у хозяина, мужчины лет сорока, высокого, плотного и сутулого, большие черные усы которого торчали как щетки.

– Врача?

– Да, да, врача, – раздраженно повторил Рао.

– О, врача, господин, врача, да вон через дорогу дом, там врач, – он указал в темноту единственного окна.

Рао выскочил под дождь. Но он его не чувствовал. Пот струился по его разгоряченному лицу. Ему показалось, что он плачет…

Рао постучал в дверь. Ждать пришлось долго. Но вот дощатая дверь распахнулась, и на пороге показался человечек в бордовом тюрбане.

– Извините, вы врач?

– Он самый, господин, чем могу быть полезен? Господин приболел?

– Да, да, то есть нет, приболела моя жена, она беременна и, кажется, собирается рожать. Она здесь, рядом, через дорогу, в соседнем доме. Помогите, доктор, умоляю… – взволнованно просил Рао.

– Представьте себе, дети любят рождаться в грозу, – частил доктор. И легкий винный перегар заставил Рао отвернуться.

– Как в грозу?

– Как обычно. Неожиданно.

Доктор схватил свой саквояж, затем почему то снял тюрбан.

Этот потомок Гиппократа был на редкость подвижен и суетлив. Его сухой смешок сыпался как горох.

– Спешат родиться! Им, видите ли, некогда!

– Доктор, – взмолился Рао, сложив руки, – прошу вас, пойдемте, если можно, побыстрее.

Доктор вытащил из шкафа «нечто» серого цвета и нахлобучил его на голову.

– Дождь ведь на дворе. Голова – большая ценность, ее беречь надо. Еще руки…

На голове доктора нелепо красовался старый английский пробковый шлем времен колонизации.