— А с матерью?

— А что с матерью? Вы с ней хоть раз встречались?

— Да.

— Тогда нечего и рассказывать. Одна головная боль. Всегда использовала Майкла как мальчика на побегушках — передай своему отцу то, передай это. Звонила по три-четыре раза на неделе, донимала письмами. Он сыт ею по горло.

— Поэтому он и общался с Морин.

— Ну, со мной он тоже общался, — заметила Лиза, — но иначе. Я хочу сказать, мы любовники.

Я внимательно посмотрел на нее.

Ей было семнадцать лет. Еще один продукт развода — мать в Коннектикуте, отец в Нью-Йорке… Или наоборот? Она сказала, что родителям известно, где она находится, и швырнула сигарету за борт, как ее саму вышвырнули из дому — или так она, по крайней мере, думала или чувствовала: «Конечно, они знают, где я нахожусь»… Сигарета шипит в воде вместе с окончанием фразы, тишина откликается молчаливым заключением: «И им на это наплевать!»

Я хотел спросить у нее… Я хотел сказать… Я хотел поговорить о том, как разводились ее родители. Я хотел узнать, как она реагировала. «Когда это случилось, сколько вам было лет, Лиза, кто из родителей потребовал развода, не была ли тут замешана другая женщина? Вы когда-нибудь видитесь со своими родителями, Лиза, со своим отцом? Что он за человек, испытываете ли вы к нему любовь и уважение, любите ли вы его? Простили ли вы его за уход из семьи? Простите ли когда-нибудь?..»

Я заглянул ей в глаза и увидел в них свое будущее, которое с трудом мог представить, не говоря уже о том, чтобы понять. Мое будущее. И моей дочери.

— Майкла можно навестить? — спросила Лиза.

— Пока нет, — ответил я.

— Где он сейчас?

— Его держат в полицейском участке. Вероятно, до завтрашнего утра он там и останется.

— Но вы сказали, что он в тюрьме.

— Так оно и есть. В полицейском участке. Там у них имеются камеры.

— Хотела бы я знать… — Она осеклась на полуслове.

— Что, Лиза?

— Что мне сейчас делать? Я хочу сказать… куда идти?

Кабинет начальника порта примыкал к мотелю, и на фоне стены из красного кирпича выделялась пара расположенных рядом дверей белого цвета. Я постучал, не дождался ответа, попробовал повернуть ручку и обнаружил, что дверь заперта. Я зашел в мотель и спросил у женщины, стоявшей за конторкой, где найти начальника порта. Она ответила, что он где-то на улице. Я снова вышел, обогнул здание и увидел седого мужчину, склонившегося над грядкой с геранями и окапывающего их при помощи совка. Он был одет в полосатую тенниску, синие джинсы и потертые башмаки, а на голове у него красовалась потрепанная фуражка яхтсмена.

— Простите, сэр? — обратился я к нему.

— Слушаю, — отозвался он, не поднимая глаз от грядки.

— Мне нужен начальник порта, — сказал я.

— Он перед вами.

— Меня зовут Мэттью Хоуп.