– Они были. Просто детьми.

Воздух становится плотным, приобретает кислый привкус. Каждый шаг Галипэя жестко ударяет об пол.

– Как ты посмел задеть их своими играми? Как посмел втянуть их?

Галипэй оказывается напротив Каллы как раз в тот момент, когда она оборачивается и выпускает из ладоней светящуюся дугу. Прежде чем эта дуга попадает в Августа, Галипэй принимает удар на себя. Вонзившись в живот, жгучий свет распространяется вверх по его позвоночнику. Вместо крови теперь по его жилам течет электричество.

Мир перед его глазами становится белым. Он видит жуткий слепящий свет, словно целый пантеон богов в любой момент может явиться из туманной дымки и призвать его к ответу.

У Галипэя закатываются глаза.

И все исчезает.

Два озарения приходят в голову Августа одновременно.

Первое – что Галипэй жив, но ему нужен врач, и немедленно.

Второе – что нельзя допустить, чтобы Сань-Эр увидел Каллу в короне.

– Везите его в город сейчас же, – выпаливает Август. – Осталась еще одна карета. Живо!

С Галипэем он отсылает троих Вэйсаньна, хотя и не может пожертвовать ими во время попытки переворота. Августу такое и в голову не пришло бы. У Каллы нет сил. Нет солдат. Ничего, что могло сойти за армию.

Зато у нее есть корона, а у Августа – лишь десять оставшихся стражников.

Калла уже почти скрылась из виду, убегая к дальнему строению. Макуса. Он все еще там.

– Ваше величество! – спохватывается один из Вэйсаньна. – Окружить то здание? Она идет за Антоном Макуса.

– Нет, – не раздумывая отвечает Август. Твою мать. Твою ж мать. – Доберемся до Сань-Эра первыми. Будем охранять стену. Мы ее не впустим.

Глава 38

Антону снится Калла, окруженная огнем.

Сон беспокойный. Из тех, когда он барахтается на грани пробуждения, силится всплыть, а сон удерживает его за щиколотки. Он тянет к ней руку. Горячее алое пламя лижет ему пальцы. Густой дым уплывает вверх, образуя тучи. Слышен и далекий плеск морских волн, взметающихся высоко над скалами. Если они не поторопятся, то прилив застигнет их. На горизонте высятся корабли, постепенно приближаясь. Они окажутся в ловушке, откуда нет выхода.

«Обернись, – хочется сказать ему. – Калла, обернись…»

– Просыпайся.

Антон рывком пробуждается, сразу открывая глаза. Мир вокруг шаткий, в нем нет равновесия. Наверняка это последствия сна, но пока он садится и тянется к локтю нависающей над ним Каллы, его ощущение реальности по-прежнему остается расплывчатым.

– Что происходит? Где ты была?

– Мы уходим.

Глаза приспосабливаются к темноте комнаты, силуэт Каллы становится виден отчетливо. Глаза желтые, губы розовые. Металл короны стекает по лбу, липнет к волосам, словно она уже родилась с ней на голове.

– Дерьмо. Калла, что за дела?

Она слегка улыбается. Момент для улыбок совсем неподходящий, и он теряется от этого зрелища, изумленный тем, что Калла позволила себе проявить к нему внимание, видимо, в самый разгар мятежа. Если и есть в Калле Толэйми что-то, что он любит и ненавидит в равной мере, то это ее непредсказуемость.

– Ты же сам этого хотел.

– Я не думал, что ты начнешь действовать настолько быстро.

– Надо было решать: сейчас или никогда. Я не могла допустить, чтобы Август первым успел солгать Сань-Эру. – Она оглядывается через плечо на открытую дверь. Шум, который казался ему остатками сновидения, на самом деле слышится на базе повсюду.