|
Слуга разбил ее, король Каса увидел, что ваза разбита, и Август взял вину на себя. Гнев короля угас, Август как ни в чем не бывало вытер кровь с руки. В тот день никого не наказали. Слугу ни в чем не обвинили. Как достойно повел себя Август, часто думала она. Неважно, что осколки могли просто замести после того, как слуга взял бы вину на себя. Неважно, что это король Каса был не прав, а не Август прав. Калла высоко оценила его добрый поступок, однако он выстроил мир, где единственно возможным стал выбор между ним и Каса, и, конечно, она выбрала Августа.
– И что это должно означать? – спокойно спрашивает Август. Что если есть два тирана, Калла вполне может стать третьим. – Корона выбрала меня. Я законная наследница Дворца Неба и Сань-Эра. Антон внезапно побуждает лошадь сделать еще шаг вперед, и половина Вэйсаньна вздрагивает. Они сомневаются, стоит ли им следовать приказу атаковать. – Я заявляю о своих правах на королевство Талинь, – во весь голос кричит Калла. – Каждая провинция присягнет мне на верность, а потом я объявлю их свободными от трона. Сдавайся немедленно. У тебя нет выбора. Зрители разражаются криками. Ликуют. Славят. Молятся. – Ты не сможешь. – Август вскидывает подбородок. – Ты этого не сделаешь. – Кузен, тебе следовало знать меня лучше. Корона пульсирует у нее на голове. Твердит ей: продолжай. Во Дворце Неба Калла чувствовала каждую струйку крови, могла сосчитать, сколько раз металл с силой вонзился в плоть. На этот раз все гораздо проще. На этот раз она не сдерживает ци, рвущуюся из ее груди, и, не сделав ни единого движения, перерезает глотки Вэйсаньна, стоящим перед Августом, орошая землю кровью. В толпе зрителей визжат. Калла слышит эти звуки словно издалека. Но большинство хранит молчание. Большинство просто смотрит во все глаза и ждет. Август стоит в окружении окровавленных тел. Смотрит себе под ноги. Даже в такой позе он выглядит особой королевской крови, низвергнутой с пьедестала силой. «Пожалуйста», – безмолвно просит Калла. Убивать его ей все-таки не хочется. Как бы легко это ни было, она по-прежнему видит в нем своего кузена, а другой родни у нее в этом мире нет. Кровью своей семьи она замарала свои руки самозванки по локоть. Если они станут еще грязнее, это будет трагедия.
Пожалуйста. Медленно, очень медленно Август Шэньчжи отступает. Сдается. Они не теряют времени зря. Антон пускает лошадь вперед, направляет ее к воротам, через узкое открытое пространство между ними. В безопасности они будут лишь после того, как Калла займет дворец и заявит о своих правах на трон, но, едва очутившись в Сань-Эре, оба чувствуют неладное. Вдалеке поднимается столб серого дыма. Прямо из центра города, где находится Дворец Единства. – Будь осторожен, – предупреждает Калла, пока Антон спешивается первым. Вместе они ныряют в переулки и несутся через Сань-Эр. Привычка у них сохранилась еще со времени игр, когда по утрам они крались в тени, стараясь остаться незамеченными, и слаженно нападали на очередных противников. – Какого хрена здесь творится? – спрашивает Калла. По главной транспортной артерии города от дворца бегут люди с перепачканными копотью и пеплом лицами, прижимая к себе окровавленные руки. – Сообщества Полумесяца, – отзывается Антон. – Готов поручиться чем угодно. К тому времени, как они добираются до Дворца Единства, положение более ясным не становится. Турникетов главного входа словно не бывало. На страже перед входом стоят «полумесяцы», вооруженные мечами. Дворцовой стражи нигде не видно. – Бессмыслица какая-то, – шепчет Калла, пока они медлят в укрытии, присев за углом витрины какой-то лавки. |
